Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 12004
— Скоро сама все узнаешь».
Остаток ночи Гермиона провела за только что купленными книгами, которые можно было бы озаглавить как «Пережить насилие». Делая пометки, Гермиона размышляла, у скольких жертв было время подготовиться к тому, что их ожидало.
«1. Дело не в сексе. Дело во власти над другим человеком.»
2. Жестокость в порядке вещей. (Все же, не в моем случае: Снейп запретил мне причинять себе боль.)
3. Жертвы часто винят в случившемся себя. Я НЕ БУДУ СЕБЯ ВИНИТЬ«.»
Не отрывая ручки от бумаги, она остановилась, поняв, что неожиданно пришедшая ей в голову мысль только подогревает ее праведный гнев: то, что Снейп намеревался в скором времени осуществить, маггловским законом рассматривалось как насилие. А Уизенгамот — теперь Гермиона знала это точно — беззаботно ответил бы, что Снейп получил согласие Гермионы, пусть даже до того, как они договорились об этих встречах четыре раза в неделю.
Он же намекал ей: «Вы готовы исполнить любой приказ?» Он предупреждал ее:«Подумайте, мисс Грейнджер». Черт возьми, почему она не слушала?
«Перестань», — твердо сказала Гермиона, дважды подчеркнув третий пункт.
От следующей мысли ей стало нехорошо. Потому что у нее не было ответа на вопрос, что она стала бы делать, предложи ей Снейп с самого начала ученичество в обмен на секс.
Когда она снова подчеркнула третий пункт, стержень прорвал бумагу, и под разрывом Гермиона написала: «4. Я заставлю его проклинать тот день, когда он втянул меня во все это».
Два оставшихся вечера она разделила между Норой, домом родителей и коттеджем Гарри, стараясь напитаться благословенным дождем нормальной жизни перед тремя годами засухи.
— Пожалуйста, пишите мне, но… Но, наверное, не стоит приезжать, — сказала она мальчикам в последний вечер. — У меня сложилось впечатление, что Снейп уже распланировал нагрузку для меня на каждый божий день.
— Я все еще не верю, что ты хочешь проводить с ним больше времени, — крикнул с кухни Гарри: он пытался приготовить ужин. — Самая большая награда за победу над Волдемортом — не видеть этого зануду.
Ее хмыканье было похоже на всхлип.
— Что случилось, Гермиона? — спросил Рон, который давно уже не был мальчишкой, с которым они дружили в школе. — Ты сама не своя в последнее время. Ты что, из-за ученичества переживаешь?
— Да, — ответила она, хватаясь за это объяснение, бывшее почти правдой. — На самом деле, я до смерти боюсь.
— Ха! — сказал Гарри, заглядывая в гостиную и размахивая ложкой. — Гермиона Грейнджер побеждает всех — от экзаменов до Пожирателей. На месте Снейпа я бы боялся.
Гермиона рассмеялась и почувствовала себя чуть лучше. И в этот волшебный момент полного благополучия она добавила пятый пункт к тому договору, который заключила сама с собой: «Я не дам ему сломать меня».
Спустя двадцать три часа Гермиона процедила последнее зелье для Гельвеция, расписалась на пергаменте, где отмечали посещение, попрощалась с близоруким волшебником, ведавшим хозяйством, и с мрачной ухмылкой трансфигурировала рабочую одежду в точную копию традиционного наряда Минервы МакГонагалл, который не открывал практически ничего, а обещал и того меньше.
Большие напольные часы — маггловские, как и все остальные часы в конторе: изготовителям зелий нужно отмерять точное время, — начали усердно отбивать шесть часов. Стараясь не думать, по ком они звонят, Гермиона собрала все свои заранее уменьшенные пожитки, поместившиеся в два саквояжа, и неохотно вышла через черный ход.
Когда стих последний удар, Гермиона почувствовала, что Снейп зовет ее. Распрямив плечи и подняв подбородок, она с мягким хлопком дизаппарировала из Лондона.
— Гермиона Грейнджер, подумать только! Как приятно видеть вас снова! Заходите немедленно, будем ужинать.
Фигура профессора МакГонагалл, стоящей у открытых дверей, была залита струившимся из холла Хогвартса светом. В своих бледно-золотых одеждах директор напоминала стареющего архангела. Гермиона вытянула шею, чтобы посмотреть, не спускается ли Снейп-Мефистофель по лестнице, чтобы встретиться с ними, и обрадовалась, увидев, что Снейпа нет.
— И я — привет, Добби! — тоже очень рада вас видеть, директор, — ответила девушка, сдав свои сумки домовому эльфу, когда тот закончил танцевать вокруг нее от радости.
— Не нужно званий, — ответила МакГонагалл, подмигнув Гермионе, и провожая ее в Большой Зал. — Вы не моя ученица. Имейте в виду, я никогда не прощу вас за то, что пять лет вы потратили зря, дожидаясь, когда Северус наконец согласится. Сейчас вы уже были бы мастером трансфигурации.
Гермиона, отчаянно желавшая именно этого, запинаясь, начала подбирать оправдания, но МакГонагалл перебила ее:
— Моя милая, да я вовсе не злюсь на вас. Наоборот, я счастлива, что вы вернулись. И удивлена тоже. Вы знаете, что этот негодяй сообщил мне об этом всего полчаса назад?
Остаток ночи Гермиона провела за только что купленными книгами, которые можно было бы озаглавить как «Пережить насилие». Делая пометки, Гермиона размышляла, у скольких жертв было время подготовиться к тому, что их ожидало.
«1. Дело не в сексе. Дело во власти над другим человеком.»
2. Жестокость в порядке вещей. (Все же, не в моем случае: Снейп запретил мне причинять себе боль.)
3. Жертвы часто винят в случившемся себя. Я НЕ БУДУ СЕБЯ ВИНИТЬ«.»
Не отрывая ручки от бумаги, она остановилась, поняв, что неожиданно пришедшая ей в голову мысль только подогревает ее праведный гнев: то, что Снейп намеревался в скором времени осуществить, маггловским законом рассматривалось как насилие. А Уизенгамот — теперь Гермиона знала это точно — беззаботно ответил бы, что Снейп получил согласие Гермионы, пусть даже до того, как они договорились об этих встречах четыре раза в неделю.
Он же намекал ей: «Вы готовы исполнить любой приказ?» Он предупреждал ее:«Подумайте, мисс Грейнджер». Черт возьми, почему она не слушала?
«Перестань», — твердо сказала Гермиона, дважды подчеркнув третий пункт.
От следующей мысли ей стало нехорошо. Потому что у нее не было ответа на вопрос, что она стала бы делать, предложи ей Снейп с самого начала ученичество в обмен на секс.
Когда она снова подчеркнула третий пункт, стержень прорвал бумагу, и под разрывом Гермиона написала: «4. Я заставлю его проклинать тот день, когда он втянул меня во все это».
Два оставшихся вечера она разделила между Норой, домом родителей и коттеджем Гарри, стараясь напитаться благословенным дождем нормальной жизни перед тремя годами засухи.
— Пожалуйста, пишите мне, но… Но, наверное, не стоит приезжать, — сказала она мальчикам в последний вечер. — У меня сложилось впечатление, что Снейп уже распланировал нагрузку для меня на каждый божий день.
— Я все еще не верю, что ты хочешь проводить с ним больше времени, — крикнул с кухни Гарри: он пытался приготовить ужин. — Самая большая награда за победу над Волдемортом — не видеть этого зануду.
Ее хмыканье было похоже на всхлип.
— Что случилось, Гермиона? — спросил Рон, который давно уже не был мальчишкой, с которым они дружили в школе. — Ты сама не своя в последнее время. Ты что, из-за ученичества переживаешь?
— Да, — ответила она, хватаясь за это объяснение, бывшее почти правдой. — На самом деле, я до смерти боюсь.
— Ха! — сказал Гарри, заглядывая в гостиную и размахивая ложкой. — Гермиона Грейнджер побеждает всех — от экзаменов до Пожирателей. На месте Снейпа я бы боялся.
Гермиона рассмеялась и почувствовала себя чуть лучше. И в этот волшебный момент полного благополучия она добавила пятый пункт к тому договору, который заключила сама с собой: «Я не дам ему сломать меня».
Спустя двадцать три часа Гермиона процедила последнее зелье для Гельвеция, расписалась на пергаменте, где отмечали посещение, попрощалась с близоруким волшебником, ведавшим хозяйством, и с мрачной ухмылкой трансфигурировала рабочую одежду в точную копию традиционного наряда Минервы МакГонагалл, который не открывал практически ничего, а обещал и того меньше.
Большие напольные часы — маггловские, как и все остальные часы в конторе: изготовителям зелий нужно отмерять точное время, — начали усердно отбивать шесть часов. Стараясь не думать, по ком они звонят, Гермиона собрала все свои заранее уменьшенные пожитки, поместившиеся в два саквояжа, и неохотно вышла через черный ход.
Когда стих последний удар, Гермиона почувствовала, что Снейп зовет ее. Распрямив плечи и подняв подбородок, она с мягким хлопком дизаппарировала из Лондона.
— Гермиона Грейнджер, подумать только! Как приятно видеть вас снова! Заходите немедленно, будем ужинать.
Фигура профессора МакГонагалл, стоящей у открытых дверей, была залита струившимся из холла Хогвартса светом. В своих бледно-золотых одеждах директор напоминала стареющего архангела. Гермиона вытянула шею, чтобы посмотреть, не спускается ли Снейп-Мефистофель по лестнице, чтобы встретиться с ними, и обрадовалась, увидев, что Снейпа нет.
— И я — привет, Добби! — тоже очень рада вас видеть, директор, — ответила девушка, сдав свои сумки домовому эльфу, когда тот закончил танцевать вокруг нее от радости.
— Не нужно званий, — ответила МакГонагалл, подмигнув Гермионе, и провожая ее в Большой Зал. — Вы не моя ученица. Имейте в виду, я никогда не прощу вас за то, что пять лет вы потратили зря, дожидаясь, когда Северус наконец согласится. Сейчас вы уже были бы мастером трансфигурации.
Гермиона, отчаянно желавшая именно этого, запинаясь, начала подбирать оправдания, но МакГонагалл перебила ее:
— Моя милая, да я вовсе не злюсь на вас. Наоборот, я счастлива, что вы вернулись. И удивлена тоже. Вы знаете, что этот негодяй сообщил мне об этом всего полчаса назад?
Страница 10 из 98
