Что обещаем мы

Внимание! — выкрикнула она, когда они подошли достаточно близко к преподавательскому столу. — Вернулась одна из моих учениц.

За столом сидело всего полдюжины ведьм, поэтому обычно квадратный стол теперь зачаровали так, что он стал круглым и уменьшился таким образом, чтобы за ним было комфортно сидеть оставшимся на лето учителям. За пару минут Гермиону поприветствовали, усадили и вручили полную тарелку эскалопов с луком-пореем.

Разговор учителей странным эхом отражался от стен в почти пустом зале, и, механически нарезая мясо, Гермиона позволяла этим звукам омывать себя, не давая себе труда прислушиваться. Девушка почти закончила есть, когда вдруг кто-то произнес ее имя.

— Простите?

— Я только говорила, что сегодня за ланчем Северус выглядел не таким раздраженным, — сказала профессор Спраут. — Он никогда не признается, но мне кажется, что в этом есть и ваша заслуга.

— Во-возможно, — ответила Гермиона, поперхнувшись луком. Она потянулась за водой, чтобы проглотить и овощ, и нарастающее желание рассмеяться из-за абсурдности происходящего.

— Как бы то ни было, — сказала МакГонагалл, вилкой указывая на Гермиону, — я надеюсь, вы скажете мне, если он будет слишком притеснять вас… Роланда, похлопайте ее по спине. Наверное, вода попала не в то горло.

Подавив стремление отметиться у Снейпа, как сделала бы хорошая ученица, Гермиона пошла прямо в свои комнаты: те самые гостевые апартаменты, в которые он привел ее две недели назад.

На ночном столике у кровати стоял черный флакон с широким основанием и узким горлом. К нему была прикручена записка: «Если вы хотя бы вполовину так искушены в зельях, как вам нравится думать, вы без труда узнаете содержимое этого флакона и поймете, что с ним делать».

Едва ли это настоящая логическая задача. Гермионе не нужно было откупоривать бутылочку и принюхиваться, чтобы понять, что внутри противозачаточное зелье. «Спасибо, профессор, что хотя бы не планируете сделать мне ребенка», — нацарапала девушка под этим посланием, а затем, сморщившись, опустошила флакон.

Быстро приняв душ, чтобы смыть с себя следы работы с зельями, Гермиона снова полностью оделась — не позабыв и мантию — в ванной при запертой двери. Но, осмелившись выйти, она обнаружила, что по-прежнему может наслаждаться восхитительным одиночеством. Тогда она прошлась по комнатам, которые были в два раза больше, чем ее лондонская квартирка, и примерно в десять раз зеленее.

— Commuto rubefacio, — скомандовала Гермиона, и ковер любезно стал темно-красным. Она повторила заклинание, перекрасив еще несколько вещей, в том числе простыни, и как раз подумала, что красный цвет очень символичен, и не только потому, что она гриффиндорка, когда из камина вышел Снейп.

Боже. Боже, боже, боже.

— Уже меняете обстановку? — ехидно спросил он.

— Именно, — сказала Гермиона так, словно бросила ему в ответ перчатку. — Я так же считаю, что здесь должно быть больше золота и меньше серебра.

Он провел рукой по глазам и простонал:

— Я категорически отказываюсь делать что-либо в спальне, убранной в гриффиндорских цветах.

— Прекрасно.

— Мисс Грейнджер, напоминаю вам, что у меня есть ваша клятва в письменной форме, у вас же моей нет. Вспомните урок третий, пожалуйста.

Гермиона обнаружила — как странно! — что помнит этот урок: «Не испытывайте моего очевидно ограниченного терпения». Нахмурившись, девушка спрятала палочку в рукав мантии.

— Пришли получить порцию секса? — спросила она тоном «чтобы всяким ублюдкам неповадно было».

— «Вот и осуществится то, о чем мечталось», — пробормотал он, стряхивая крупицы белого пепла и зеленого дымолетного порошка с сюртука. Его мантия, очевидно, осталась в его комнатах.

Гермиона начала расстегивать мантию, приободрившись от мысли, что хотя бы это она делает самостоятельно.

— Перестаньте, — сказал он резко и добавил «пожалуйста», когда вспомнил, какую силу имеют над ней глаголы, сказанные им в повелительном наклонении.

— Почему? — руки Гермионы после секундной дрожи из-за воздействия магии снова нерешительно поднялись к застежкам.

— Потому что, — прошептал Снейп, останавливаясь в метре от девушки, — я хочу сделать это сам.

Он расстегнул третий и последний зажим, который держал мантию, снял ее и положил на стул у кровати. Он поднял бровь, давая понять, что заметил облачение в стиле МакГонагалл, а потом медленно, очень медленно обошел девушку и принялся расстегивать длинный ряд пуговиц на спине Гермионы.

Снейп не прикасался ни к чему, кроме одежды, и все, что девушка чувствовала — прохладный воздух комнаты на оголяемой коже и тепло его дыхания на спине, когда он встал на колени позади нее чтобы расстегнуть оставшиеся пуговицы. Гермиона была шокирована тем, насколько расходились ее смутные догадки о том, как он будет вести себя, с реальностью.