Что обещаем мы

Гермиона слегка улыбнулась, почувствовав прилив нежности к обоим родителям — энергичной болтушке и практику до мозга костей, которые любили ее.

«Мне так повезло, что их не втянули в битву с Волдемортом, — вздрогнув, подумала она вдруг. — Бедный Гарри».

— На сколько ты можешь задержаться? — спросил отец, нарушая тишину.

— Боюсь, ненадолго… Профессор Снейп рассчитывает, что я скоро вернусь, — ответила Гермиона, повернувшись на стуле, чтобы посмотреть на часы над дверью — и увидела, как зельевар переступает порог палаты.

— Вспомни черта… — пробормотала она.

— Мисс Грейнджер, — сказал он, склонив голову, но прошел мимо девушки и остановился перед ее отцом. — Мистер Грейнджер, меня зовут Северус Снейп. Советую вам разбудить вашу жену и дать ей это. Вам так же стоит выпить зелье — в качестве меры предосторожности.

Он со звоном поставил на прикроватный столик две маленькие бутылочки.

— Зелье? — спросил отец Гермионы, понизив голос. — Вы уверены, что… — он посмотрел на дочь, очевидно, не желая оскорбить ее учителя или их профессию, — это… совершенно безопасно?

— Должно быть безопасно, — ответил Снейп. — Это приготовила ваша дочь.

Гермиона моргнула, на секунду сбитая столку, а затем спросила:

— Обеззараживающее зелье?

— Один балл Гриффиндору.

— Ох, — простонала она, закрыв лицо руками. — Почему мне это не пришло в голову?

— Очевидно потому, — сказал Снейп, секунду помедлив, — что вы забыли о том, что вы ведьма.

Десятью минутами позже Хелен Грейнджер была разбужена, и после того, как ее напоили зельем, заверила всех, что чувствует себя гораздо лучше и поблагодарила за заботу.

— Я и не знала, как важна ваша работа, — сказала она, лежа на подушках и блаженно улыбаясь. — Я думала, вы готовите какие-то бытовые смеси. А оказалось, что моя дочь — ученый-исследователь!

— Мама, это не я изобрела, я просто следовала указаниям.

— Тогда — фармацевт-производитель, — ответила миссис Грейнджер, улыбаясь своей смущенной дочери. — И не думай, что не похвастаюсь нашим невыносимым соседям: я имею право тобой гордиться. Правда, профессор Снейп?

— Конечно, — ответил тот, явно наслаждаясь неловкостью Гермионы. — Послушайте, мисс Грейнджер, я рассчитываю видеть вас в Хогвартсе не позднее восьми часов утра, — «ну, это даже лучше, чем я надеялась», — в понедельник.

Гермиона воззрилась на него.

— Но… Но проверка эссе… — сказала она, не осмеливаясь поднять вопрос о постели.

— Я уж как-нибудь справлюсь без вас, — сухо ответил Снейп и вышел.

Его плащ развевался за спиной.

— Гермиона, — с насмешливым осуждением сказал ее отец, — он вовсе не такой уж плохой, как ты нам рассказывала.

— Поверьте мне — очень плохой.

— Но он поступил очень чутко, согласись, — сказала миссис Грейнджер, закатывая рукава, чтобы осмотреть руки. — Дорогой, смотри, сыпь тоже исчезла! Как жаль, что вы не можете продавать это магглам.

— Уверена, он просто… Постой. Что ты сказала?

— Очень плохо, что вы не можете продавать это зелье. Антибиотики ему в подметки не годятся.

— На вкус гадкое, зато отлично работает! — весело сказал отец девушки.

— Да, кстати, о работе! — взволнованно воскликнула миссис Грейнджер. — Джек, кто сейчас принимает пациентов вместо тебя?

Чувствуя, что вся ее четкая система встала с ног на голову, Гермиона никак не могла сосредоточиться на разговоре.

Глава 9. Зелья для всех

Из больницы Кингстона миссис Грейнджер выписали следующим утром. Ее лечащий врач сказал, что, очевидно, случай миссис Грейнджер вовсе не был таким уж страшным, как ему показалось сначала, и вся семья провела тихий, но приятный вечер дома.

Гермиона выросла в покое и достатке в Ричмонде-на-Темзе — не в самом дорогом доме, разумеется, — и ее детство не было омрачено ничем, кроме некоторых странностей, которые время от времени случались с ней, с тех пор как ей минуло девять. Милая ее сердцу жизнь на берегу реки резко контрастировала с совершеннолетием и битвой против зла, и Гермиона была рада вновь насладиться мирными пейзажами, знакомыми с детства.

Сперва она с радостью уезжала отсюда, чтобы ближе познакомиться с магией и чудесами, и всегда с неохотой возвращалась на лето, мечтая остаться в школе на каникулы. Но когда после смерти Волдеморта в магическом мире отношение к магглорожденным почти не изменилось, Гермиона поняла, что у ее старого мира были кое-какие преимущества перед миром чудесного, где любые изменения воспринимались с опаской. Гермиона обосновалась в маггловской квартире, наполнила ее маггловскими штучками, которыми волшебники отказывались пользоваться, и стала жить на два мира.

Улучшить магию маггловскими изобретениями и идеями было делом безнадежным. Гермиона давно оставила эту мысль и не собиралась возвращаться к этой затее — до сих пор.