Что обещаем мы

И четыре года после его второго пришествия.

— Ну, вот и хорошо.

— Правда? Уверен, мои жертвы почувствовали разницу.

— Да ну ради Бога… — начала Гермиона и чуть было не обняла его, но сдержалась. — Ты должен себя простить.

— Почему ты думаешь… — начал он язвительно, но потом, очевидно, понял, что нет смысла притворяться. — Я не могу, — просто сказал он.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты был нашим шпионом. Я прощаю тебя за то, что ты делал до того, как стал им, и за то, что ты делал после.

— Так нельзя. Ты ведь не пострадала.

«Зато я страдаю сейчас», — подумала девушка.

Снейп был пьян и угрюм, и Гермиона решила не продолжать этого разговора.

Потому что правда заключалась в том, что когда они подписали договор, Снейп предал ее доверие, и этого она никогда не сможет ему простить.

К тому времени, когда пришло время ложиться спать, Снейп уже не выглядел таким безрадостным. Гермиона (у которой была куча времени поразмыслить над необъяснимостью его обращения с ней, когда в нем наконец заговорила совесть) решила, что сейчас ему вполне можно задать еще один вопрос, который волновал ее с тех пор, как только она увидела его Темную метку на третьем курсе.

— А что насчет антимаггловской философии Волдеморта?

— А что насчет нее?

— Ты… ты принимал ее?

До этого он стоял к ней спиной и расстегивал сюртук. Теперь же Снейп повернулся и с интересом взглянул на нее.

— Почему тебе так важно об этом знать?

— Потому что… Ну в самом деле! Потому что я магглорожденная, на случай, если кто-то забыл.

— Хммм… Помню, ты говорила, что тебе неважно, что я о тебе думаю.

«Ну да».

Неверно истолковав ее удрученный вид, он добавил:

— Может быть, я когда-то и разделял… — он замолчал, очевидно взвешивая то, что собирался сказать, — глупые домыслы о магглорожденных, но никогда не ненавидел вас как группу людей… Не больше, чем я ненавидел чистокровных и полукровок. Имей в виду, я все еще считаю, что существует явная угроза скрытому миру, который впускает людей, принадлежащих к тем, от которого существование этого мира и скрывается.

У нее не было времени подумать над его предположением, что ей все равно, что он о ней думает, или почувствовать облегчение оттого, что он не был ярым сторонником прав чистокровных волшебников. Его последние слова возмутили девушку.

— А что ты предлагаешь? — спросила она, садясь на кровати и хмуро глядя на него, пока он расстегивал пуговицы на рубашке. — Бросить таких, как я, на произвол судьбы?

— Нет. Здесь нет простого решения.

С опозданием вспомнив, каким было ее изначальное намерение, Гермиона со вздохом перестала обдумывать дальнейшие аргументы.

— Извини. Я не хотела углубляться в несчастливое прошлое или дискутировать с тобой о магической политике. Я хотела как-то утешить тебя.

— Ты и утешишь, — сказал он с намеком, прикасаясь к пуговицам Гермионы.

«Ну, ты же знала, к чему идет: последний день недели, а четвертого раза еще не было… Да, принципы прежде всего». Она состроила гримасу полного отвращения.

— Черт тебя побери.

— Так и будет, — согласился он.

Первогодки выглядели еще более испуганными, чем помнила Гермиона по своему первому визиту в Хогвартс, но, вероятно, только из-за того, что теперь обязанности МакГонагалл исполнял Снейп. Сидя на стуле, несколько ребятишек сжались от страха, когда Снейп подошел к ним с Сортировочной шляпой.

Она наблюдала за разнообразными гримасами раздражения на его лице, гадая, что выводило его из себя больше: эта работа или страх детей. Странно, но она чувствовала себя рядом с ним… нет, не комфортно, но весьма близко к этому определению, хотя ей теперь и было известно гораздо больше неприятных вещей о нем, чем кому-либо другому. Более того, она испытала кое-что из этого на себе. У нее теперь все легче и легче получалось отделять дурное в нем от хорошего, ненавидеть первое и восхищаться последним.

Она просто делила Снейпа на части и раскладывала по полочкам, поняла девушка. Отдавала ему больше, чем ему причиталось по договору. Но теперь Гермиона была гораздо более счастлива, чем в то же время год назад, и девушка устала волноваться о том, что ее чувства к Снейпу будут смешанными, когда договор истечет. «Я возрадуюсь свободе и быстро смотаю удочки из Хогвартса — до того, как он сделает со мной еще что-нибудь, — разумно сказала себе Гермиона. — То, что я время от времени думаю, что он может быть милым, не значит, что я буду скучать по этому кретину».

— Гермиона, в каких облаках ты витаешь? — мягко спросила Пенелопа, помахав рукой перед носом девушки, когда Снейп снял шляпу с Брайана Цакера. — Ты еще с нами?

— Ой, прости. Ты что-то говорила?

— Просто интересовалась, удалось ли тебе поколдовать над зельями.