Что обещаем мы

— Чего тебе опять нужно? — язвительно спросил он.

— Чистой совести, — ответила она. — Спокойной ночи, профессор.

Глава 15. Неопределенность

Гермиона обнаружила, что ровно в одиннадцать снова заходит в кабинет Пенелопы, хотя больше не нуждалась в помощи с чарами. Эти посещения напоминали девушке, что в мире по-прежнему живут нормальные люди, которые не пытаются манипулировать ею или убедить, что она увлечена самим манипулятором.

Из-за непрошеного совета, который дала девушке МакГонагалл почти год назад, Гермиона избегала директора всегда, когда это было возможно — и таким образом проводила с мастером зелий времени больше, чем требуется, хотя и не придавала значения всей иронии этой ситуации. Тех, с кем она могла бы общаться в Хогвартсе, было так мало: Хагрид, милый Хагрид, умер. Мадам Пинс, постоянно кривившая рот в неодобрительной гримасе, вовсе не так сильно любила книги, как надеялась Гермиона. А остальные преподаватели, вероятно, уволились: все они были старше Снейпа, по крайней мере, на целое поколение.

Но Пенелопа прекрасно подходила для общения. Чуть старше, чуть более опытная и совершенно одинокая в Хогвартсе, так же, как и единственная ученица Снейпа.

— У них тут своя компания, — поведала как-то Пенелопа, пожав плечами. Девушки гуляли по территории Хогвартса, присматривая за студентами, которые наслаждались последними теплыми лучами солнца в первое воскресенье октября. — Они и не думают обидеть — просто пришли работать сюда, наверное, еще до моего рождения. Я не вписываюсь в компанию.

— Но тебе не обязательно здесь оставаться, — заметила Гермиона, эгоистично надеясь, что Пенелопа все же задержится хотя бы еще на один учебный год.

— Конечно, я знаю, — весело ответила Пенелопа. — Мне просто нравится преподавание — и особенно момент, когда лица студентов вдруг озаряются пониманием.

«Неудивительно, что профессор Снейп так суров с ней — он ее просто не понимает», — размышляла Гермиона на обратном пути к подземельям.

— Телик. Определенно, телик.

— Правда? — улыбнулась Гермиона и положила ноги на стол Пенелопы. — А мне больше всего не хватает Интернета.

— Да, и еще музыки! — ответила профессор чар с тоской. — Настоящей музыки, а не этой белиберды, которую играют по Волшебной волновой сети.

— А разве нельзя заколдовать плеер так, чтобы он работал и в Хогвартсе?

— Я перепробовала все, что только могла, но в замке слишком высока концентрация магии. Она только портит маггловскую электронику. В Хогсмиде радио у меня работало отлично, но оно заглохло, как только я принесла его сюда.

— Забавно, мне тоже пришлось несладко поначалу.

— Правда? — удивилась Пенелопа. — Я думала, у тебя с самого начала все было отлично.

— На занятиях — да. Но я никому не нравилась и все время чувствовала себя так, как будто мне постоянно надо доказывать, что я достойна учиться здесь. Наверное, поэтому меня никто и не любил.

— Нелегко быть новеньким, — сказала Пенелопа с тем пониманием, какого Гермиона никогда не слышала ни от Рона, ни от Гарри, и снова взмахом палочки наполнила чаем чашку Гермионы.

— Как у тебя это получается? — спросила Пенелопа как-то в середине ноября. В голосе девушки явно слышалось недовольство и раздражение. — Как ты умудрилась провести со Снейпом столько времени и не получить нервный срыв?

Едва удержавшись, чтобы не сказать: «с профессором Снейпом», Гермиона ответила, как будто защищая его:

— Он в чем-то даже лучше, чем я ожидала.

Лицо профессора чар выражало крайнюю степень скепсиса.

— И в чем же?

— Он… Ну… Он довольно забавный, — ответила Гермиона, понизив голос, и чувствуя себя так, будто рассказывает Пенелопе о смертном грехе. — Да, у него действительно жестокое чувство юмора, но мне с ним весело. В какой-то момент я перестала принимать все его шуточки на свой счет и стала относиться к разговорам с ним как к словесным баталиям.

— Ты храбрее меня.

— Просто защищайся и увидишь, что все будет иначе, — подбодрила девушку Гермиона, поставив пустую чашку на блюдце.

— Не могу, — ответила Пенелопа с испуганным видом. Она склонилась над партой и прошептала: — Он меня пугает. Всегда пугал. А когда я узнала, что он был Пожирателем, легче не стало.

— Он с тобой что-нибудь сделал? — осторожно спросила Гермиона, пытаясь проверить ужасающую мысль, которая только что пришла ей в голову. — Я имею в виду, кроме того, что он постоянно грубит и заставляет беспрекословно подчиняться?

— Нет, но только представь, сколько отвратительных вещей он делал на службе у Волдеморта! Не понимаю, как только Минерва позволила ему остаться и учить детей — нам всем было бы лучше, если бы она его уволила.

— Но… Но ему же было бы очень трудно найти другую работу…