Фандом: Might and Magic. Семейная жизнь Сарета и Линны, проблемы отцов и детей, прежняя любовь, имеющая право на возвращение… Сама идея родилась однажды в качестве шутки и вдруг обрела вот такое воплощение. Возможно, эта версия событий нереальна, но почему бы не попробовать представить себе нечто подобное?
Добавить в моё избранное
19 мин, 5 сек 7397
Никогда бы не подумал, что от чьей-то мирной мечты мне будет столь тяжело.
Линна, пересчитывая что-то в шкафу, восторженно восклицает — верно, уже в сотый раз:
— Ты только представь, Сарет: прелестная девочка, изящная, с прекрасными манерами, в нарядном платьице, искусная во всем, умеющая и петь, и танцевать, и вышивать, и вести себя в достойном обществе… Думаю, я сама смогу разбудить ее способности к магии и о ее воспитании тоже сама позабочусь. Тебе останется лишь наслаждаться прекрасной дочерью… Что с тобой, Сарет? Ты считаешь иначе? Или уже скорбишь из-за того, как трудно тебе будет вручить ее, подросшую, мужу? — Линна звонко смеется, а у меня вдруг возникает желание скривиться от этого смеха.
— Нет, нет, — прикидываясь благодушным, произношу я, — конечно, нет.
Долго притворяться я не способен. Я встаю и спешно покидаю покои.
— Куда ты, Сарет? — окликает меня Линна.
Куда-куда… Ну почему я должен постоянно докладывать, куда я?! Я прямо спиной чувствую, как она мрачнеет:
— Ты опять туда?!
— Нет, нет, — снова успокаивающе повторяю я. Один Илат знает, чего мне это стоит — не вспылить, не прикрикнуть, не осадить. — В «Заклепке» сейчас не протолкнешься. Поеду осмотрю новые укрепления, я еще не был возле южной стены.
— Хорошо, — к Линне возвращается безмятежность.
Уходя, я слышу, как она отдает какие-то приказания прислуге, и почти выбегаю из дому. На минуту мне кажется, что стены, точно в храме Паука, сейчас сомкнутся и раздавят меня.
Мы часто говорим об этом. О детях. Вернее, Линна говорит, мне остается только слушать и понимать, что я в очередной раз обречен. Линна не Арантир, от нее невозможно защититься мечом или, на худой конец, заклинанием, а защищаться иначе я так и не научился. Меня Линна не считает нужным спрашивать ни о чем, она чаще отдает распоряжения или милостиво сообщает мне свои решения. Конечно, на все воля драконов, но…
Не то чтобы я не хотел детей, вот только Линна желает непременно дочь, а если она чего-то желает, то будет именно так. Она говорит и говорит об этом изо дня в день, говорит и говорит, представляет себе то маленькую девочку, то барышню на выданье, озабоченно размышляет о приданом и об учителях танцев, и от этих разговоров я начинаю закипать, точно котел на огне. Тогда в храме Илата я дал себе слово — не позволять демону вырываться наружу, но мне дорого это дается. Ведь я-то сам хочу сына. Я бы научил его ездить верхом и владеть оружием, бороться и охотиться, мы бы вместе ночевали в шатре у костра и веселились в «Золотой заклепке», а главное, это был бы друг на всю жизнь, до самой моей смерти, и, может быть, именно ему одному я и решился бы рассказать правду о том, как все повернулось в некрополе у нас с Арантиром, и он не осудил бы ни меня, ни его…
Арантира я, кстати, после того сна в храме более не видел. Мне тогда стало легче, точно я и вправду встречался с ним и мирно беседовал; я позвал людей в некрополь, мы привели все в порядок, смыли кровь и похоронили мертвых, но вспоминать день поединка, когда был закрыт портал в Шеог, я отчего-то все равно не могу. Не хочу. Да уйдет ли он из моей памяти?! Вот только его мне сейчас не хватало! И так больно от мысли о том, что у меня, наверное, никогда не будет сына, что мне некого будет впервые в жизни посадить в седло, некому будет вложить в ладошку небольшой короткий меч…
В неистовой злобе рвануть воротник — я позволяю себе только это. Лишь бы Линна не видела. Надо проехаться вдоль моря, подышать, взять себя в руки, а потом, действительно, заглянуть к южной стене, посмотреть, как там дела. И сообщить Линне. Линна, Линна… Раньше в моей голове была Зана, теперь она. Управляет мною, диктует свою волю, только вместо адских чертогов я сижу в золоченой клетке, как птица. И сладко пою — ведь это то, чего от меня ждут.
Может, зря ты меня тогда не добил, Паук Асхи?
Линна спит, а ко мне сон никак не идет. Все же надо настроиться и заставить себя закрыть глаза. Сходить, что ли, почитать…
«Сходить почитать» — так я говорю про эти сны, которые с недавних пор вижу по ночам. Если я хочу, то, сосредоточившись, обнаруживаю себя в одном и том же месте — в коридоре замка некромантов в Нар-Эрише. Оттуда я могу пойти двумя путями — либо в библиотеку («Не повредите книги, повелитель разгневается!» — мне всегда невольно вспоминается этот крик, более чем странный в бою), либо в нижние покои, где разномастных томов, по-моему, ничуть не меньше и где на подставке у окна все так же стоит огромный дневник. Я сажусь там и читаю, словно кто-то и впрямь позволил мне приходить туда. Беру книги с полок, роюсь в дневнике — он каждый раз оказывается открытым все на той же последней исписанной странице, и приходится долго разыскивать, где же я остановился, — но никто меня не видит и не замечает.
Я снова стою в знакомом коридоре, сегодня он на удивление пуст. В библиотеку?
Линна, пересчитывая что-то в шкафу, восторженно восклицает — верно, уже в сотый раз:
— Ты только представь, Сарет: прелестная девочка, изящная, с прекрасными манерами, в нарядном платьице, искусная во всем, умеющая и петь, и танцевать, и вышивать, и вести себя в достойном обществе… Думаю, я сама смогу разбудить ее способности к магии и о ее воспитании тоже сама позабочусь. Тебе останется лишь наслаждаться прекрасной дочерью… Что с тобой, Сарет? Ты считаешь иначе? Или уже скорбишь из-за того, как трудно тебе будет вручить ее, подросшую, мужу? — Линна звонко смеется, а у меня вдруг возникает желание скривиться от этого смеха.
— Нет, нет, — прикидываясь благодушным, произношу я, — конечно, нет.
Долго притворяться я не способен. Я встаю и спешно покидаю покои.
— Куда ты, Сарет? — окликает меня Линна.
Куда-куда… Ну почему я должен постоянно докладывать, куда я?! Я прямо спиной чувствую, как она мрачнеет:
— Ты опять туда?!
— Нет, нет, — снова успокаивающе повторяю я. Один Илат знает, чего мне это стоит — не вспылить, не прикрикнуть, не осадить. — В «Заклепке» сейчас не протолкнешься. Поеду осмотрю новые укрепления, я еще не был возле южной стены.
— Хорошо, — к Линне возвращается безмятежность.
Уходя, я слышу, как она отдает какие-то приказания прислуге, и почти выбегаю из дому. На минуту мне кажется, что стены, точно в храме Паука, сейчас сомкнутся и раздавят меня.
Мы часто говорим об этом. О детях. Вернее, Линна говорит, мне остается только слушать и понимать, что я в очередной раз обречен. Линна не Арантир, от нее невозможно защититься мечом или, на худой конец, заклинанием, а защищаться иначе я так и не научился. Меня Линна не считает нужным спрашивать ни о чем, она чаще отдает распоряжения или милостиво сообщает мне свои решения. Конечно, на все воля драконов, но…
Не то чтобы я не хотел детей, вот только Линна желает непременно дочь, а если она чего-то желает, то будет именно так. Она говорит и говорит об этом изо дня в день, говорит и говорит, представляет себе то маленькую девочку, то барышню на выданье, озабоченно размышляет о приданом и об учителях танцев, и от этих разговоров я начинаю закипать, точно котел на огне. Тогда в храме Илата я дал себе слово — не позволять демону вырываться наружу, но мне дорого это дается. Ведь я-то сам хочу сына. Я бы научил его ездить верхом и владеть оружием, бороться и охотиться, мы бы вместе ночевали в шатре у костра и веселились в «Золотой заклепке», а главное, это был бы друг на всю жизнь, до самой моей смерти, и, может быть, именно ему одному я и решился бы рассказать правду о том, как все повернулось в некрополе у нас с Арантиром, и он не осудил бы ни меня, ни его…
Арантира я, кстати, после того сна в храме более не видел. Мне тогда стало легче, точно я и вправду встречался с ним и мирно беседовал; я позвал людей в некрополь, мы привели все в порядок, смыли кровь и похоронили мертвых, но вспоминать день поединка, когда был закрыт портал в Шеог, я отчего-то все равно не могу. Не хочу. Да уйдет ли он из моей памяти?! Вот только его мне сейчас не хватало! И так больно от мысли о том, что у меня, наверное, никогда не будет сына, что мне некого будет впервые в жизни посадить в седло, некому будет вложить в ладошку небольшой короткий меч…
В неистовой злобе рвануть воротник — я позволяю себе только это. Лишь бы Линна не видела. Надо проехаться вдоль моря, подышать, взять себя в руки, а потом, действительно, заглянуть к южной стене, посмотреть, как там дела. И сообщить Линне. Линна, Линна… Раньше в моей голове была Зана, теперь она. Управляет мною, диктует свою волю, только вместо адских чертогов я сижу в золоченой клетке, как птица. И сладко пою — ведь это то, чего от меня ждут.
Может, зря ты меня тогда не добил, Паук Асхи?
Линна спит, а ко мне сон никак не идет. Все же надо настроиться и заставить себя закрыть глаза. Сходить, что ли, почитать…
«Сходить почитать» — так я говорю про эти сны, которые с недавних пор вижу по ночам. Если я хочу, то, сосредоточившись, обнаруживаю себя в одном и том же месте — в коридоре замка некромантов в Нар-Эрише. Оттуда я могу пойти двумя путями — либо в библиотеку («Не повредите книги, повелитель разгневается!» — мне всегда невольно вспоминается этот крик, более чем странный в бою), либо в нижние покои, где разномастных томов, по-моему, ничуть не меньше и где на подставке у окна все так же стоит огромный дневник. Я сажусь там и читаю, словно кто-то и впрямь позволил мне приходить туда. Беру книги с полок, роюсь в дневнике — он каждый раз оказывается открытым все на той же последней исписанной странице, и приходится долго разыскивать, где же я остановился, — но никто меня не видит и не замечает.
Я снова стою в знакомом коридоре, сегодня он на удивление пуст. В библиотеку?
Страница 1 из 5
