Наброски чернилами и карандашом

— Может, оно появляется и исчезает, когда хочет? — подхватил Гарри.

— А может, это оборотень? Раз — и превратится в рыцарские доспехи? — даже странно, что эта мысль только сейчас пришла мне в голову. Ведь я читала про упырей-хамелеонов у профессора Локонса. Кажется, в той самой книжке, «Увеселение с упырями». Впрочем, этим двоим совершенно необязательно знать, где я это вычитала.

— Гермиона, — с чувством произнёс Рон. — Читала бы ты поменьше.

И он с таким видом взялся за златоглазок, будто нет в мире ничего занимательнее.

— Как вам затея с торговлей амулетами? — спросил Гарри. — Мне по дороге предложили купить парочку.

Рон фыркнул так, что я прикрыла котёл рукой.

— По-моему, фигня, — категорично заявил он.

— А по-моему, пусть забавляются, если им хочется. Конечно, это совершенно по-детски, но зато отвлечёт их.

— Интересная штука эта Тайная комната, — задумчиво проговорил Гарри. — Непонятно, где она, непонятно, что в ней, непонятно, кто её открыл и как. Зато все знают, что это кошмар и ужас. Жаль, что ты забыла «Историю Хогвартса».

— Думаю, там не нашлось бы ничего нового. Профессор Биннс и так рассказал, что мог. А Добби подтвердил, что всё это не миф. Слушайте, — слово «миф» натолкнуло меня на мысль. — Вы знаете легенду про Медузу Горгону?

Гарри неуверенно кивнул.

Всё понятно. Ничего они не знают.

— Медуза Горгона, — со вздохом начала я. — Мифологическое создание, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Её взгляд обращает человека в камень. По крайней мере, так гласит легенда, — добавила я.

— А что, если… — Рон сглотнул, и я готова поспорить, что знаю, о чём он думает. — Что, если по школе бродит такая Медуза? Змеи вместо волос! Вот уж точно кошмар! Как раз под стать наследнику Слизерина.

— Рон, это мифологическое создание. На самом деле, их не существует! Но, может, что-то подобное?

— Ты уверена, что Медузы не существует, Гермиона? — Гарри грустно улыбается, а когда я киваю, добавляет. — Знаешь, полтора года назад я думал, что мои родители были пьяницами и погибли в автокатастрофе, а волшебники бывают только в сказках.

— Так что всё возможно, — уверенно произносит Рон.

Я ещё раз вздыхаю и начинаю помешивать зелье — на этот раз против часовой стрелки. Гарри частенько заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. Мне неловко, что я… слишком счастлива, что ли? Наверное, так и есть. А вот с Роном мы говорим об одном, но имеем в виду разные вещи. Он ищет конкретное чудовище, а я — логику. Но пока мы оба в тупике.

Медуза Горгона действительно не существует, но неужели в волшебном мире нет её аналогов?

Так что всё возможно.

Украдкой смотрю на Рона. Кажется, он подал отличную идею. Надо искать от человека.

Каждый раз, когда мадам Помфри приносит лекарство, я стараюсь не смотреть ей в глаза. Дважды приходил профессор Снейп — его шаги я узнаю издалека, — но я сделала вид, что сплю. Конечно, не слишком порядочно по отношению к человеку, который день за днём сводит шерсть с моего лица (кошачьи уши исчезли быстрее всего), но я просто не готова к его насмешкам. Тем более, теперь он точно знает, кто бросил хлопушку в котёл Гойла. И зачем.

Я села в лужу. Даже не знаю, что перевешивает — стыд за собственную глупость или обида на саму себя. Наверное, обида — хотя каждый раз, когда я слышу тихий шелест мантии и вижу сквозь ресницы длинную тень, стыд застилает всё.

И ещё очень грустно, потому что я с первого курса мечтала заниматься анимагией. Даже не с первого, а ещё раньше, когда профессор МакГонагалл превратилась в кошку прямо посреди родительской гостиной. Тогда я дала себе слово, что однажды научусь делать так же. Но я не имела в виду, что стану кошкой наполовину, причём из-за зелья, которое мне и знать-то не положено!

Так что не быть мне кошкой, даже если стану анимагом. Интересно, а кем я буду?

Захотелось пить, я потянулась за стаканом и чуть не своротила кучу открыток и сладостей. Можно подумать, я одолела чудовище из Тайной комнаты! Никогда не думала, что кому-то, кроме Гарри, Рона и учителей, есть до меня дело. Я уже было подумала, что правда есть, но нечаянно подслушала разговор мадам Помфри с директором (это было поздним вечером) и обнаружила, что всем просто любопытно. Вдруг и я окаменела?

Если честно, вся эта суета с шерстью и вертикальными зрачками заслонила для меня даже Тайную комнату. Конечно, через пару недель я попросила зеркало и убедилась, что мадам Помфри не оптимист, а самый настоящий реалист: действительно стало лучше. Не то чтобы мне шла лысая кошачья морда… Но родные карие глаза мне нравятся гораздо больше жёлтых. Не говоря уже о человеческих ушах.

Как только я убедилась, что не останусь на всю жизнь домашним зверьком-переростком, попросила мальчиков принести учебники, пергамент и чернила.