Приговор

Утро… Яркие лучики солнца, не смотря на лёгкий мороз, пытались пробиться сквозь небольшое окно в камере. В углу на грязной соломе, в небрежной позе, сидела женщина. Её внешний вид совершенно не вязался с опасностью, которую она излучала. Надменность на лице могла показаться смешной, глядя на её искусанные в кровь губы, бледность щёк, если бы не взгляд. Некогда карие глаза за одну ночь тесного общения с дементорами превратились в чёрные угли, как будто из её души вытащили наружу всё тёмное, что есть в этой женщине.

Глупцы…

За одну только ночь они хотели вытянуть из неё душу? Для того чтобы через пол часа в камеру вошли трое авроров, и притащили в зал суда сломанную куклу, на которую можно повесить всё? Нет. Не выйдет. У неё свои планы на развитие событий на заседании. Время… Первое, что здесь заметила Белла, так это то, что время течёт как-то непонятно: она его просто не чувствует.

Женщина с небольшим трудом подняла руки к лицу, чтобы с лёгкой усмешкой заметить содранные в кровь пальцы — во время «ужина» дементора, в попытке унять моральную боль, она цеплялась руками за каменный пол, стены, ломая ногти, сдирая нежную кожу пальцев, чтобы хоть как-то заглушить воспоминания физической болью.

Она знала, что это только начало. За то, что Белла сделала, ей не дадут всего пару лет Азкабана, нет. Слишком мягко. Не заслужила. Но, и к поцелую не приговорят — слишком просто. За то, что испытали её жертвы, она просто обязана вечно гнить и мучиться в этой тюрьме.

Лестрейндж негромко фыркнула и попыталась встать.

«Чёртовы кандалы» — Беллатрикс сплюнула, еле-еле вставая на ноги и прислоняясь спиной к стене. Она чувствовала, что скоро за ней придут, чтобы вершить над ней суд.

Вновь насмешливое фырканье.

Идиоты…

Её может судить только один — Тёмный Лорд. А не эти крысы, которые прячутся в своих кабинетах за своими креслами, трясясь от страха.

Женщина затаила и без того неслышное дыхание, прислушиваясь.

Шаги…

После первой встречи с дементорами слух обострился до предела, казалось, что все нервные окончания раскалены до предела и малейшие звуки причиняли неудобство.

Скоро… Совсем скоро… Мгновения ожидания, и долгожданно скрипнувшие засовы.

«Наконец-то» — Белла медленно подняла голову, прожигая ненавистно-презрительным взглядом вошедшего аврора, сквозь спадающие на глаза пряди волос.

«Странно, почему один? Неужели не страшно?» — Лестрейндж чуть приподняла бровь, но в тоже мгновение камеру сотряс заливистый, чуть хриплый смех, когда она увидела у выхода двух дементоров. Значит и впрямь боялись.

— Хватит смеяться, сумасшедшая, тебя ведут на суд. Тебя ждёт большой срок в Азкабане, — сердито отозвался аврор, как будто этим пытаясь остудить темпераментную заключённую. За то время, что он проработал в Министерстве, он видел многих осуждённых, сам вёл их с камеры на суд и обратно, но он ещё никогда не видел подобного.

— А что ж ты сумасшедшей побоялся и прихватил телохранителей? Тоже мне, аврор, женщины испугался, — насмешливо прокомментировала Беллатрикс, не обращая внимания на то, как грубо мужчина схватил её за тонкие запястья, буквально выдёргивая из камеры.

— Мерзкая грязнокровка, никакого воспитания в обхождении с аристократкой, — с отвращением произнесла она, сама делая шаг в коридор, где стояли дементоры. Путь от камеры до зала суда она запомнила смутно из-за влияния безмолвных стражей Азкабана.

Голые стены коридоров, холод, сырость и… воспоминания.

Вот ворох чувств в день её свадьбы — негодование, злость, раздражение, холод, боль.

Вот день принятия метки и первое убийство.

А вот самый страшный день в её жизни — известие о том, что Лорд умер.

Ярость, дикая, безудержная на того, кто сказал такую чушь — он не мог умереть.

Боль, страх, отчаяние — она не чувствует его, он пропал.

Месть, жгучее желание нести смерть каждому, а главное — найти Его.

Всё резко прекращается, и Беллатрикс с лёгким удивлением слышит обрывки фраз, которые внезапно обрушиваются на неё, стоит дементорам выйти из зала.

— … себя виновной? — пафосно заканчивает Барти Крауч-старший.

Лестрейндж молчит. Пожирательница медленно поднимает голову, как будто та стала очень тяжёлой. Прядки чёрных волос скользят по лицу, а кривая ухмылка сама появляется на её лице. В зале царит полнейшая тишина, давящая, кажется, что её можно черпать ложкой. Все ждут. Беллатрикс обводит презрительным взглядом зал, задерживаясь чуть дольше на клетках, где сидят Руди и Рабастан. Только сейчас она как будто обретает возможность чувствовать — Лестрейндж крепко привязана цепью к железному стулу за кандалы на руках и ногах. Её боятся. Как же смехотворно все они выглядят… Она намеренно тянет время, и только когда Крауч хочет повторить вопрос, голос подаёт Руди.

— Белла, не стоит…