Фандом: Гарри Поттер. Ей было не страшно, ведь она знала, что он вернётся и спасёт её.
Добавить в моё избранное
6 мин, 22 сек 19950
— но она безжалостно прерывает так и не прозвучавшие слова.
— Заткнись, Руди, — лениво брошенная фраза безразличным, стальным голосом.
На какое-то мгновение, её лицо застывает мраморной маской, глаза стекленеют — она вспоминает то, что натворила, и в красках начинает всё это рассказывать присутствующим. То, как она шла по трупам-информаторам о месте нахождения Лонгботтомов, как пришла к ним в гости на чашечку кофе, а вместо пирожных паре авроров досталось Круцио.
Много Круцио…
Когда Беллатрикс взахлёб, с упоением начала рассказывать о том, как кости на ногах Алисы начали выворачиваться, как она цеплялась за мужа, царапала его ногтями в порывах безумства боли, как Френк метался по полу, сшибая на себя мебель, её описания прервал гомон, шум толпы, и крик Крауча, голос которого был усилен магически:
— Довольно!
Губы Лестрейндж тут же расплылись в очаровательной, ядовитой ухмылке, взгляд стал более осмысленным, и она коротко, как ни в чём не бывало, произнесла:
— Я признаю, что именно я сделала всё это.
На мгновение повисшая тишина в зале взорвалась сотней криков.
Лестрейндж с презрением смотрела на галдящую, возбуждённую толпу присутствующих, которые что-то орали друг другу, жестикулируя в опасной близости от лиц соседей, и что-то требовали от Крауча. Ах, да, кажется, откуда-то с левой трибуны послышалось требование сжечь её. Беллатрикс резко повернула голову в эту сторону и с мстительным удовольствием посмотрела на реакцию от встречи взглядами — животный ужас.
Пожирательница фыркнула и отвернулась, вновь с удовольствием наблюдая тот хаос, что творился вокруг. Именно на это она и рассчитывала. Все поголовно думали, что сейчас войдёт сломанная женщина, готовая повесить всю вину на товарищей, сдать ещё половину, просить о помиловании или о меньшем сроке. А как же! Ведь она пережила ужасающую ночь в компании дементоров. Нет-нет-нет, Беллатрикс не собиралась подарить им такую щедрость, порадовать их самолюбие. Нет. И не зря, все они пребывали в ужасе от того, что увидели и услышали — удовольствие от воспоминаний и гордость за содеянное.
— Чудовище, — выдохнула какая-то слишком впечатлительная дама, но Беллатрикс лишь хищно ухмыльнулась, посмотрев на Крауча, который с трудом пытался отбиться от различных вариантов казни заключённой.
«Сброд» — презрительно подумала она. — И вот это собралось меня судить?«— Ну что, грязнокровки и предатели крови, наговорились? — расхохоталась Белла, как будто специально буквально перед тем, как Крауч открыл рот произнести приговор. Ему снова пришлось прибегнуть к магии.»
— Беллатрикс Лестрейндж, за свои ужасные деяния, за которые Вы не раскаялись, Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Азкабане, — величественно произнёс Крауч-старший, и все с особым вниманием посмотрели на Беллу, чтобы хотя бы сейчас увидеть на её лице страх осознания, что её жизнь закончилась, что впереди у неё только ад. Всех пробил ужас от одной только мысли, что её ждёт, но вместо этого… Беллатрикс снова рассмеялась. От души, леденящим, жутким смехом и уже тогда все решили, что она сошла с ума.
Крауч не выдержал, приказав немедленно вывести эту женщину из зала. Его, кажется, уже потряхивало от бешенства, глядя на королевский вид заключённой. Но Белла не была бы Блэк, если бы ушла без последнего слова, поэтому женщина, собрав все свои силы, резко развернулась, радостно прокричав:
— Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!
Многие ещё несколько минут стояли в оцепенении, настолько уверенной в своих словах была Лестрейндж. Её сумасшедший смех ещё слышался в зале суда, не смотря на то, что её повели обратно в камеру, которая станет для неё домом на оставшуюся жизнь. Как наивно полагали все, и как искренне не верила Белла.
— Заткнись, Руди, — лениво брошенная фраза безразличным, стальным голосом.
На какое-то мгновение, её лицо застывает мраморной маской, глаза стекленеют — она вспоминает то, что натворила, и в красках начинает всё это рассказывать присутствующим. То, как она шла по трупам-информаторам о месте нахождения Лонгботтомов, как пришла к ним в гости на чашечку кофе, а вместо пирожных паре авроров досталось Круцио.
Много Круцио…
Когда Беллатрикс взахлёб, с упоением начала рассказывать о том, как кости на ногах Алисы начали выворачиваться, как она цеплялась за мужа, царапала его ногтями в порывах безумства боли, как Френк метался по полу, сшибая на себя мебель, её описания прервал гомон, шум толпы, и крик Крауча, голос которого был усилен магически:
— Довольно!
Губы Лестрейндж тут же расплылись в очаровательной, ядовитой ухмылке, взгляд стал более осмысленным, и она коротко, как ни в чём не бывало, произнесла:
— Я признаю, что именно я сделала всё это.
На мгновение повисшая тишина в зале взорвалась сотней криков.
Лестрейндж с презрением смотрела на галдящую, возбуждённую толпу присутствующих, которые что-то орали друг другу, жестикулируя в опасной близости от лиц соседей, и что-то требовали от Крауча. Ах, да, кажется, откуда-то с левой трибуны послышалось требование сжечь её. Беллатрикс резко повернула голову в эту сторону и с мстительным удовольствием посмотрела на реакцию от встречи взглядами — животный ужас.
Пожирательница фыркнула и отвернулась, вновь с удовольствием наблюдая тот хаос, что творился вокруг. Именно на это она и рассчитывала. Все поголовно думали, что сейчас войдёт сломанная женщина, готовая повесить всю вину на товарищей, сдать ещё половину, просить о помиловании или о меньшем сроке. А как же! Ведь она пережила ужасающую ночь в компании дементоров. Нет-нет-нет, Беллатрикс не собиралась подарить им такую щедрость, порадовать их самолюбие. Нет. И не зря, все они пребывали в ужасе от того, что увидели и услышали — удовольствие от воспоминаний и гордость за содеянное.
— Чудовище, — выдохнула какая-то слишком впечатлительная дама, но Беллатрикс лишь хищно ухмыльнулась, посмотрев на Крауча, который с трудом пытался отбиться от различных вариантов казни заключённой.
«Сброд» — презрительно подумала она. — И вот это собралось меня судить?«— Ну что, грязнокровки и предатели крови, наговорились? — расхохоталась Белла, как будто специально буквально перед тем, как Крауч открыл рот произнести приговор. Ему снова пришлось прибегнуть к магии.»
— Беллатрикс Лестрейндж, за свои ужасные деяния, за которые Вы не раскаялись, Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Азкабане, — величественно произнёс Крауч-старший, и все с особым вниманием посмотрели на Беллу, чтобы хотя бы сейчас увидеть на её лице страх осознания, что её жизнь закончилась, что впереди у неё только ад. Всех пробил ужас от одной только мысли, что её ждёт, но вместо этого… Беллатрикс снова рассмеялась. От души, леденящим, жутким смехом и уже тогда все решили, что она сошла с ума.
Крауч не выдержал, приказав немедленно вывести эту женщину из зала. Его, кажется, уже потряхивало от бешенства, глядя на королевский вид заключённой. Но Белла не была бы Блэк, если бы ушла без последнего слова, поэтому женщина, собрав все свои силы, резко развернулась, радостно прокричав:
— Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!
Многие ещё несколько минут стояли в оцепенении, настолько уверенной в своих словах была Лестрейндж. Её сумасшедший смех ещё слышался в зале суда, не смотря на то, что её повели обратно в камеру, которая станет для неё домом на оставшуюся жизнь. Как наивно полагали все, и как искренне не верила Белла.
Страница 2 из 2
