В известном городе Нью-Йорк объявился маньяк. Он похищает детей и подростков, многих которых судьба остаётся неизвестна. Подросток восемнадцати лет, которой нравится тихая жизнь в её окружении, сама чуть-ли не стала жертвой таинственного маньяка. Теперь ей предстоит чувствовать страх от одной мысли, что он от неё не отстанет просто так.
Добавить в моё избранное
378 мин, 36 сек 8794
И всё же «почти» — это не совсем близко.
Через некоторое время ходьбы, которая иногда переходила на бег, я оказалась у того самого кинотеатра. Его можно было сразу узнать по афише с банальным названием «Кино». Снаружи это здание было большим и двухэтажным. Большие деревянные двери и пару разбитых окон в деревянной оправе. Стены были желтоватые, хотя краска немного выцвела.
Я сразу не собиралась входить в здание, боясь. Я несколько раз перекрестилась, переступала с ноги на ногу и тяжело вздыхала, опрокидывая голову назад и устремляя свой взор куда-то в серое небо. Господи, дай мне сил.
Нервно сжав руку в кулак, я несмело зашла в здание. Огромные коридоры были с обеих сторон от меня, а также вверх вела лестница. Внутри было не так симпатично, как снаружи. Типичное разрушенное здание, которое обычно можно видеть на фотографиях: пусто, грязно и одиноко.
Осмотревшись по сторонам, я присела на корточки и дрожащими руками подняла с земли осколок стекла для самообороны: Стекло vs. Бензопила. Ох, это стекло ничто по сравнению с таким оружием, как у Смеющейся Джилл. Но вдруг мне повезёт? Хотя я скорее сама им порежусь, чем моя противница.
— Нет! Нет! — где-то сверху послышался крик мальчика, и я, нервно сглотнув слюну, подошла к ступенькам и, медленно ступая по ним, постепенно поднималась вверх. Лестница с первого этажа заканчивалась между первым и вторым этажом, после чего шла развилка в лице двух лестниц по бокам, которые вели дальше на второй этаж. — Мамочка! — я уже поднималась на второй этаж. Крик мальчика слышался громче и чётче из плотно закрытой деревянной двери красного цвета. И я остановилась вплотную к ней. Дрожащая левая рука медленно подтянулась к ручке двери, крепко хватаясь за неё, а правая сильнее вцепилась в осколок, оставив неаккуратный и неглубокий порез.
«Ну же! — кричала я самой себе, стиснув зубы до скрипа. — Давай! Войди!» — немного подбодрив себя, я всё же немного приоткрыла дверь, которая легко поддалась. Я уже хотела повернуть назад, но раз дверь немного открылась, значит, у меня нет иного выхода, кроме как тяжело вздохнуть и, полностью открыв дверь, войти в комнату. Она была тёмная, но светлое изображение экрана освещало это место. Это был зал, а по включённому экрану шёл какой-то кадр из фильма.
— Нет! Не трогайте меня! Мама! — кричал мальчик лет двенадцати, вжимаясь всем телом в спинку дивана, на котором он лежал, а руки сжимали краешек одеяла. Кадр моргнул, и теперь камера показала клоуна-маньяка в белом гриме и с оранжевым цветом волос. — Нет! Нет! — подскочив с дивана и перепрыгнув через его спинку, ребёнок ринулся в какую-то комнату, а клоун рванул с места за жертвой. — Мамочка!
И вновь этот кадр автоматически проигрывался с начала. И вновь на повторе я стою так, словно я не живое существо, а статуя. И мои глаза постепенно расширялись от удивления и одной мысли, что меня обманули. Это была приманка.
— Попалась! — послышался смех сбоку от меня, а с ним и рёв бензопилы.
В белой комнате на койке лежал мужчина. Рядом с ним, почти под его ухом, пищал жизнеобеспечивающий автомат, чьи трубочки были прикреплены к телу мужчины. Половину лица закрывала маска, обеспечивающая воздух. Многие части тела покрывали бинты и швы. Видно, что врачи изрядно потрудились над тем, чтобы хоть как-то спасти жизнь человека. Его тело отмыли от крови, и теперь он был более-менее «новеньким».
Ресницы на единственном глазу дрогнули, веки зажмурились и через секунду открылись, открыв вид на радужку глаз серого цвета. Несколько минут мужчина фокусировал свой взгляд на белый потолок, а из приоткрытых губ вырвался воздух, покрывая испариной маску. Постепенно к нему возвращались воспоминания. От их количества на душе становилось больно. Вокруг было тихо, и лишь за дверью были слышны тихие голоса и чьи-то шаги. Хотелось двинуть какой-нибудь конечностью, но было больно и тяжело.
Прерывисто вздохнув, брюнет слегка повернул голову в бок. Рядом с ним, сидя на кушетке и опрокинувшись на спинку стула, спала его жена. Под глазами имелись мешки, а щёки были покрасневшими. Вся тушь на ресницах немного размазалась в уголках глаз и на щеках. Она плакала и не могла спать, кажется, долгое время.
Прищурив свои… Свой единственный глаз, Алоис кое-как дёрнул пальцами своей руки, убеждаясь, что он не парализован. Вслед за этим послышался тяжёлый вдох, чтобы как-то можно было привлечь внимание Сары, но этот вздох сопроводился кашлем.
— Алоис, — тихо произнесла имя Шмидт, проснувшись от дрёмы и потерла глаза, после чего приблизила стул как можно ближе к койке мужа и взяла его руку в свою, сжав. — Наконец ты проснулся. Я так за тебя испугалась… — женщина ещё что-то говорила, но мужчина словно её не слышал. Он хотел, чтобы она проснулась, и тогда можно было бы задать главный вопрос:
— Где?… — Сара замолчала, а глаза непонимающе смотрели прямо на изуродованное лицо мужа. — … она.
Через некоторое время ходьбы, которая иногда переходила на бег, я оказалась у того самого кинотеатра. Его можно было сразу узнать по афише с банальным названием «Кино». Снаружи это здание было большим и двухэтажным. Большие деревянные двери и пару разбитых окон в деревянной оправе. Стены были желтоватые, хотя краска немного выцвела.
Я сразу не собиралась входить в здание, боясь. Я несколько раз перекрестилась, переступала с ноги на ногу и тяжело вздыхала, опрокидывая голову назад и устремляя свой взор куда-то в серое небо. Господи, дай мне сил.
Нервно сжав руку в кулак, я несмело зашла в здание. Огромные коридоры были с обеих сторон от меня, а также вверх вела лестница. Внутри было не так симпатично, как снаружи. Типичное разрушенное здание, которое обычно можно видеть на фотографиях: пусто, грязно и одиноко.
Осмотревшись по сторонам, я присела на корточки и дрожащими руками подняла с земли осколок стекла для самообороны: Стекло vs. Бензопила. Ох, это стекло ничто по сравнению с таким оружием, как у Смеющейся Джилл. Но вдруг мне повезёт? Хотя я скорее сама им порежусь, чем моя противница.
— Нет! Нет! — где-то сверху послышался крик мальчика, и я, нервно сглотнув слюну, подошла к ступенькам и, медленно ступая по ним, постепенно поднималась вверх. Лестница с первого этажа заканчивалась между первым и вторым этажом, после чего шла развилка в лице двух лестниц по бокам, которые вели дальше на второй этаж. — Мамочка! — я уже поднималась на второй этаж. Крик мальчика слышался громче и чётче из плотно закрытой деревянной двери красного цвета. И я остановилась вплотную к ней. Дрожащая левая рука медленно подтянулась к ручке двери, крепко хватаясь за неё, а правая сильнее вцепилась в осколок, оставив неаккуратный и неглубокий порез.
«Ну же! — кричала я самой себе, стиснув зубы до скрипа. — Давай! Войди!» — немного подбодрив себя, я всё же немного приоткрыла дверь, которая легко поддалась. Я уже хотела повернуть назад, но раз дверь немного открылась, значит, у меня нет иного выхода, кроме как тяжело вздохнуть и, полностью открыв дверь, войти в комнату. Она была тёмная, но светлое изображение экрана освещало это место. Это был зал, а по включённому экрану шёл какой-то кадр из фильма.
— Нет! Не трогайте меня! Мама! — кричал мальчик лет двенадцати, вжимаясь всем телом в спинку дивана, на котором он лежал, а руки сжимали краешек одеяла. Кадр моргнул, и теперь камера показала клоуна-маньяка в белом гриме и с оранжевым цветом волос. — Нет! Нет! — подскочив с дивана и перепрыгнув через его спинку, ребёнок ринулся в какую-то комнату, а клоун рванул с места за жертвой. — Мамочка!
И вновь этот кадр автоматически проигрывался с начала. И вновь на повторе я стою так, словно я не живое существо, а статуя. И мои глаза постепенно расширялись от удивления и одной мысли, что меня обманули. Это была приманка.
— Попалась! — послышался смех сбоку от меня, а с ним и рёв бензопилы.
В белой комнате на койке лежал мужчина. Рядом с ним, почти под его ухом, пищал жизнеобеспечивающий автомат, чьи трубочки были прикреплены к телу мужчины. Половину лица закрывала маска, обеспечивающая воздух. Многие части тела покрывали бинты и швы. Видно, что врачи изрядно потрудились над тем, чтобы хоть как-то спасти жизнь человека. Его тело отмыли от крови, и теперь он был более-менее «новеньким».
Ресницы на единственном глазу дрогнули, веки зажмурились и через секунду открылись, открыв вид на радужку глаз серого цвета. Несколько минут мужчина фокусировал свой взгляд на белый потолок, а из приоткрытых губ вырвался воздух, покрывая испариной маску. Постепенно к нему возвращались воспоминания. От их количества на душе становилось больно. Вокруг было тихо, и лишь за дверью были слышны тихие голоса и чьи-то шаги. Хотелось двинуть какой-нибудь конечностью, но было больно и тяжело.
Прерывисто вздохнув, брюнет слегка повернул голову в бок. Рядом с ним, сидя на кушетке и опрокинувшись на спинку стула, спала его жена. Под глазами имелись мешки, а щёки были покрасневшими. Вся тушь на ресницах немного размазалась в уголках глаз и на щеках. Она плакала и не могла спать, кажется, долгое время.
Прищурив свои… Свой единственный глаз, Алоис кое-как дёрнул пальцами своей руки, убеждаясь, что он не парализован. Вслед за этим послышался тяжёлый вдох, чтобы как-то можно было привлечь внимание Сары, но этот вздох сопроводился кашлем.
— Алоис, — тихо произнесла имя Шмидт, проснувшись от дрёмы и потерла глаза, после чего приблизила стул как можно ближе к койке мужа и взяла его руку в свою, сжав. — Наконец ты проснулся. Я так за тебя испугалась… — женщина ещё что-то говорила, но мужчина словно её не слышал. Он хотел, чтобы она проснулась, и тогда можно было бы задать главный вопрос:
— Где?… — Сара замолчала, а глаза непонимающе смотрели прямо на изуродованное лицо мужа. — … она.
Страница 26 из 100
