Фандом: Лига Справедливости. Иногда они с Сарой Эссен играли командой и разговаривали с Гордоном, как с буйнопомешанным. Не то чтобы для этого кому-то из них приходилось притворяться.
Добавить в моё избранное
3 мин, 17 сек 15569
— Ты знал?! — заорал Гордон и бросил стопку дел ему на стол.
Бумажный стаканчик с горячим кофе опасно покачнулся, и вся мужественность Буллока сжалась, надеясь на лучшее и ожидая худшего. Удача поцеловала его в задницу, сведя с Гордоном, но хоть что-то ирландское он сохранил — мужественность, как и кофе, осталась нетронутой.
Половина отдела (и полтора землекопа в камере) затаив дыхание ожидала продолжения. Это был один из тех моментов, когда все вокруг затыкаются и таращатся на тебя, как на нарушителя общественного спокойствия. Хреновый, словом, был момент.
Конечно, Буллок знал о грязных делах отдела по наркотикам. Он ведь не сегодня родился. И определенно Буллок не был дураком, поэтому счел за благо изобразить на лице недоумение.
— Харви? — понизил голос Гордон.
Он тяжело дышал через нос — принц, поменявшийся местами с драконом, — и секунду сверлил Буллока взглядом-бормашиной, прежде чем рвануть к кэпу.
— Это было всего раз. — Буллок тоже подскочил с места и — что ему еще оставалось? — пошел вслед за Гордоном. Черт, да он за бывшей женой так не бегал. — Милый, не злись, давай поговорим…
Вместо занавеса и громких аплодисментов их провожали смешки коллег. Гордон показал Буллоку средний палец — подыграл, можно сказать.
— Внутреннее расследование, — с порога заявил Джим. Кэп и Буллок переглянулись. — Необходимо очистить ряды полиции от Фласса и ему подобных.
— Эй, Джим… — попробовал перебить его Харви, но Гордон продолжал гнуть свое.
— … Посадить зарвавшихся коррупционеров, встряхнуть отдел, чтобы остальным неповадно было.
Буллок закатил глаза. Дух козла иногда вселялся в каждого — в том числе и в него, — но Гордон был рекордсменом. Однозначно.
— Джим… — в тон ему начала кэп, отложив бумаги. Она увидела что-то за спиной Буллока и отрицательно покачала головой.
Харви обернулся — худая высокая тень за дверью означала или Нигму, или жирафа. В условиях Готэма нельзя было отбрасывать ни одну из версий. Даже ту, в которой действующий капитан полиции подает знаки млекопитающему.
Гордон тоже отвлекся, но главное — прекратил нести ахинею. Кэп, воспользовавшись заминкой, поймала взгляд Буллока и одними губами произнесла «образумь его».
Ну начинается.
— Джим, ты ведь понимаешь, что за Флассом стоят люди «сверху», опасные люди… — сдался Буллок. Он никогда не мог противиться напору красивых женщин.
— Люди имеют право стоять где угодно, Харви. Это не запрещено законом, — процедил Гордон.
После этого заявления у Буллока упало буквально все: настроение, руки, некоторые другие части тела. Где таких Гордонов выращивают, в какой закрытой лаборатории?
— Гордон, — вмешалась кэп, — Джим, — повторила она мягче и улыбнулась, заглядывая ему в глаза (ее голос звучал по-матерински покровительственно). — Не горячись. Ты же знаешь, Буллок прав. У нас — у меня — связаны руки.
— Я прав, видишь?
Сомнительный повод для гордости, и тем не менее. Но Гордона было не так-то просто сбить с толку.
— Преступники в рядах полиции…
— Это Готэм, Джим, — не сдержался Буллок, чувствуя, что закипает. — Здесь преступники и на деревьях могут расти.
Гордон раздраженно фыркнул.
— Случай Фласса, — примирительно заговорила кэп, — возмутителен. Но и ты пойми, Джим: идти против него — значит, идти против комиссара.
«А мне не нужно это дерьмо», — мысленно подытожил Буллок. Оно и ему было не нужно — вообще ни одному здравомыслящему человеку в полиции.
Никому, кроме Джима Гордона.
— Но…
— Брось, Джим.
— Эд говорил, что у него появились зацепки по тому делу, с отравлением крысиным ядом…
— И Кошка, — поддакнул Буллок, понимая к чему ведет кэп. — Ты говорил, что у нее есть интересующие сведения о…
Иногда они с Сарой Эссен играли командой и разговаривали с Гордоном, как с буйнопомешанным. Не то чтобы для этого кому-то из них приходилось притворяться.
Гордон окатил их свирепым взглядом, буркнул что-то непонятное — то ли выругался, то ли проклял — и сбежал, хлопнув дверью.
Кэп вздохнула. Буллок тоже вздохнул. А потом в кабинет вошел отвратно жизнерадостный Эд и испортил момент. Испортил то, чего толком и не было, просто потому, что это был Эд, а для разговоров с ним — да и вообще для нахождения с Нигмой в одной комнате — Буллоку требовалось чуть больше мира в его внутреннем мире. Больше мира, чем в гребаной Швейцарии.
Харви сдуло из кабинета прежде, чем у кого-то из этих двоих возникла шальная мысль к нему обратиться.
Не все же Буллоку тащить на своем горбу всех психов Готэмской полиции.
Бумажный стаканчик с горячим кофе опасно покачнулся, и вся мужественность Буллока сжалась, надеясь на лучшее и ожидая худшего. Удача поцеловала его в задницу, сведя с Гордоном, но хоть что-то ирландское он сохранил — мужественность, как и кофе, осталась нетронутой.
Половина отдела (и полтора землекопа в камере) затаив дыхание ожидала продолжения. Это был один из тех моментов, когда все вокруг затыкаются и таращатся на тебя, как на нарушителя общественного спокойствия. Хреновый, словом, был момент.
Конечно, Буллок знал о грязных делах отдела по наркотикам. Он ведь не сегодня родился. И определенно Буллок не был дураком, поэтому счел за благо изобразить на лице недоумение.
— Харви? — понизил голос Гордон.
Он тяжело дышал через нос — принц, поменявшийся местами с драконом, — и секунду сверлил Буллока взглядом-бормашиной, прежде чем рвануть к кэпу.
— Это было всего раз. — Буллок тоже подскочил с места и — что ему еще оставалось? — пошел вслед за Гордоном. Черт, да он за бывшей женой так не бегал. — Милый, не злись, давай поговорим…
Вместо занавеса и громких аплодисментов их провожали смешки коллег. Гордон показал Буллоку средний палец — подыграл, можно сказать.
— Внутреннее расследование, — с порога заявил Джим. Кэп и Буллок переглянулись. — Необходимо очистить ряды полиции от Фласса и ему подобных.
— Эй, Джим… — попробовал перебить его Харви, но Гордон продолжал гнуть свое.
— … Посадить зарвавшихся коррупционеров, встряхнуть отдел, чтобы остальным неповадно было.
Буллок закатил глаза. Дух козла иногда вселялся в каждого — в том числе и в него, — но Гордон был рекордсменом. Однозначно.
— Джим… — в тон ему начала кэп, отложив бумаги. Она увидела что-то за спиной Буллока и отрицательно покачала головой.
Харви обернулся — худая высокая тень за дверью означала или Нигму, или жирафа. В условиях Готэма нельзя было отбрасывать ни одну из версий. Даже ту, в которой действующий капитан полиции подает знаки млекопитающему.
Гордон тоже отвлекся, но главное — прекратил нести ахинею. Кэп, воспользовавшись заминкой, поймала взгляд Буллока и одними губами произнесла «образумь его».
Ну начинается.
— Джим, ты ведь понимаешь, что за Флассом стоят люди «сверху», опасные люди… — сдался Буллок. Он никогда не мог противиться напору красивых женщин.
— Люди имеют право стоять где угодно, Харви. Это не запрещено законом, — процедил Гордон.
После этого заявления у Буллока упало буквально все: настроение, руки, некоторые другие части тела. Где таких Гордонов выращивают, в какой закрытой лаборатории?
— Гордон, — вмешалась кэп, — Джим, — повторила она мягче и улыбнулась, заглядывая ему в глаза (ее голос звучал по-матерински покровительственно). — Не горячись. Ты же знаешь, Буллок прав. У нас — у меня — связаны руки.
— Я прав, видишь?
Сомнительный повод для гордости, и тем не менее. Но Гордона было не так-то просто сбить с толку.
— Преступники в рядах полиции…
— Это Готэм, Джим, — не сдержался Буллок, чувствуя, что закипает. — Здесь преступники и на деревьях могут расти.
Гордон раздраженно фыркнул.
— Случай Фласса, — примирительно заговорила кэп, — возмутителен. Но и ты пойми, Джим: идти против него — значит, идти против комиссара.
«А мне не нужно это дерьмо», — мысленно подытожил Буллок. Оно и ему было не нужно — вообще ни одному здравомыслящему человеку в полиции.
Никому, кроме Джима Гордона.
— Но…
— Брось, Джим.
— Эд говорил, что у него появились зацепки по тому делу, с отравлением крысиным ядом…
— И Кошка, — поддакнул Буллок, понимая к чему ведет кэп. — Ты говорил, что у нее есть интересующие сведения о…
Иногда они с Сарой Эссен играли командой и разговаривали с Гордоном, как с буйнопомешанным. Не то чтобы для этого кому-то из них приходилось притворяться.
Гордон окатил их свирепым взглядом, буркнул что-то непонятное — то ли выругался, то ли проклял — и сбежал, хлопнув дверью.
Кэп вздохнула. Буллок тоже вздохнул. А потом в кабинет вошел отвратно жизнерадостный Эд и испортил момент. Испортил то, чего толком и не было, просто потому, что это был Эд, а для разговоров с ним — да и вообще для нахождения с Нигмой в одной комнате — Буллоку требовалось чуть больше мира в его внутреннем мире. Больше мира, чем в гребаной Швейцарии.
Харви сдуло из кабинета прежде, чем у кого-то из этих двоих возникла шальная мысль к нему обратиться.
Не все же Буллоку тащить на своем горбу всех психов Готэмской полиции.
