Баллада о Проклятых Сиськах

Почему это я девственница?!

— Ну, — задумчиво потерла правую бровь мазель Вэс, — может, и не девственница, конечно… И когда ты только успел переспать с Иорветом?

— Э-э-э… А почему сразу с Иорветом? Откуда столь дикие предположения? — ошарашено спросила Вернона.

— А что, с Геральтом? Или, может, Лютик таки успел до тебя добраться? — прыснула девушка.

— Так. Кончай уже предполагать! — резко осадила ее собеседница. — Понял я уже, понял. Так что делать-то, коль эти тампоны нельзя?!

— Что-что? Прокладку тебе соорудим. Только стирать будешь сам…

— Чего?! Ее еще и стирать надо?!

— Нет, она самоочищается. Это магическая прокладка, — невозмутимо ответила Бьянка. — Дурак ты, командир. Ты что, с женщинами никогда не встречался?

— А вот это не твое дело, — буркнула Роше. — Давай уже эту… свою прокладку…

Следующим утром несчастного коменданта разбудили ни свет ни заря сильным пинком под его многострадальный зад.

— Рубашка готова? — Лоредо встретился взглядом с командиром скоята`элей и нервно взглотнул. Затем медленно кивнул, указывая на сложенную в отдалении рубашку из крапивы. Эльф тут же схватил ее, и, больше не замечая существования Лоредо, быстрым шагом направился в трюм.

Иорвет стоял, подпирая дверь, и ждал, когда из каюты выйдет Вернон Роше. В голове бродили странные мысли, вроде: «А может и не надо возвращать прежний облик темерцу?»

Дверь резко распахнулась, и на свет выглянула Вернона. Очень недовольная Вернона.

— Кто вязал рубашку, м? — хмуро поинтересовалась она у зеленого командира.

— Лоредо, — быстро ответил скоя`таэль.

— А почему не ты? — как-то разочарованно протянула женщина.

— Я не умею, — пожал плечами Иорвет.

— Лоредо, похоже, тоже не силен в вязании, — пояснила появившаяся в дверном проеме Бьянка.

— Да в чем дело-то? Я проверял, вроде нормальная вышла рубашка-то! — удивленно вскинул бровь эльф.

— Да ты посмотри на меня! Я похож на Верона Роше?! — взорвалась темерка. — По-моему, тут кое-что лишнее, а тут кое-чего не хватает, тебе не кажется?!

— М-да, пожалуй, — согласился Иорвет. — Но что мы теперь делать будем?

— Что-то ты не больно-то расстроен, — буркнула Вернона.

— А почему я должен?

— Идиот! — дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом командира Белок.

— Эй, я хотел сказать, что такой ты мне больше нравишься! — обиженно сообщил закрытой двери эльф. Он с досады ударил по дереву кулаком.

— Не стучи мне тут! — донесся до него грозный голос Роше. — А то я тебе сейчас сама настучу!

Иорвет бессильно осел по дверному косяку на пол. Рядом с ним присела Бьянка. Они как-то понимающе переглянулись. Девушка положила руку на плечо эльфа и сочувственно сказала:

— Это нужно переждать, потерпи.

— В смысле? — спросил Иорвет.

— Месячные у нее, вот что, — недовольно буркнула его собеседница.

— Я все слышу!

Парочка вскочила на ноги и дала деру — наверняка, на палубе они будут нужнее, чем здесь.

Глава 4. Я отдаю тебе сердце

— Шкурячья Бражка? — скепсис Ольриха можно было зачерпывать ведрами целый день, но и к вечеру он бы точно не кончился.

— Она самая, — важно кивнул Лютик, подходя к борту корабля и вставая рядом с эльфом. — Насколько мне известно, название сия деревенька заработала за то, что в ней занимаются выделкой виверновых шкур, чьи «носители» в достатке водятся в здешних болотах.

— А бражка? — спросил Ольрих.

Бард сделал вид, что впал в патетическую задумчивость. Возвел очи к небу, вздохнул печально и выдал:

— Не знаю. Наверно, там ещё и брагу варят.

— Из виверновых шкур, вероятно… — не упустил вставить свое слово Ежи, примостившийся на бочке рядом с эльфом.

— Очень смешно, — надулся виршеплет, демонстративно отвернувшись от собеседников и делая вид, что грязно-зеленая вода в реке полностью захватила его внимание.

— Какие мы обидчивые, — хмыкнул низушек и обратился к Ольриху. — Так на кой дуб мы собираемся в эту Вивернову Бражку?

— Шкурячью, — пафосно поправил его Лютик, впрочем, даже и не думая отвлекаться от созерцания зеленой воды.

— Ты че ж там, русалку высматриваешь аль утопца, поэт? — поинтересовался подошедший к компании, расположившейся на носу корабля, Ян. Полосатый, к слову, выглядел неважно. Синяки под глазами, общая бледность — ничуть не краше умертвии, на самом деле. Дело довершала огромная шишка, умостившаяся прямо посередине лба. Казалось, будто ему лошадь копытом со всего маху заехала.

Лютик мужественно проигнорировал укол темерского солдата, сделав вид, что он его не услышал.

— Полосатик, а, полосатик, ты с Киараном побратался что ль? — хохотнул милсдарь Петруччо, окидывая взглядом весьма помятого Яна.