Баллада о Проклятых Сиськах

— Знать не знаю, и знать не хочу, — ответствовал ему Ян.

Через полминуты около злосчастной бочки толклась уже вся собравшаяся компания, по очереди заглядывая в нее и делая предположения, одно невероятнее другого. Самым здравым (на удивление), оказалось предположение юного Лионеля:

— А может, это яблоки? Особый сорт какой.

— Ага. Глядящие яблочки, — хмыкнул Ольрих.

— Вы ведь бочку в деревне купили? — спросил у них из-за спин Геральт, стоявший, прислонившись к дверному косяку, и разглядывая компанию с интересом ученого, набредшего на семейство редких зверушек.

— Д-да, — неуверенно ответил Ян. — А что, не стоило?

— Да нет, почему же не стоило? Это весьма уникальная выпивка, кою делают только в Шкурячьей Бражке. За этим пойлом туда съезжаются все купцы Севера. А потом продают ее за очень и очень немалые деньги, — невозмутимо произнес белоголовый.

— Дак в чем тогда проблема? — поинтересовался низушек, который так и продолжал сидеть на руках у вышеозначенного Яна.

— А в том, милсдари, что яблоки ваши к фруктам отношения не имеют…

— В смысле? — встрял Лионель.

— Глазные это яблоки, глазные, — пожал плечами Белый Волк.

— Вот! Я же говорил! — вскинулся виршеплет. — Говорил, что оно на меня смотрит!

— А чьи это глаза-то, Геральт? — крякнул Хивай.

— А вы внимательней приглядитесь… — хмыкнул Гвинблейд.

— Ведьмачьи, что ли? — сделал предположение полурослик.

— Типун тебе на язык! — взвыл Лютик.

— Да нет, не ведьмачьи, — почесал щеку Волк. — Вивернячьи, так будет точнее.

— А-а-а… Э-э-э-э… А можно, я это пить не буду? — осторожно спросил Нель.

— Да мне тоже что-то не хочется, — пробормотал себе под нос милсдарь Петруччо.

— Может, это… Роше ее споим? Вдруг подействует, раз сердце не сработало… — предложил Ян.

— Ну-ну, потом еще виверновыми фекалиями закусить дадим ей, для комплекту, — хохотнул полурослик.

— Какие занимательные предложения, — покачал головой ведьмак. — Но я, пожалуй, от них откажусь и предлагаю Роше тоже не угощать, а то проблем огребете, а деву не расколдуете. У меня есть другое предложение.

— Знаем-знаем мы это твое предложение! — зарылся в куртку Яна Ежи. — Мы все умрем!

— Почему это? — удивился полосатый, непонимающе глядя на низушка.

— Он хочет призрак той сумасшедшей эльфки вызвать для приватной беседы, — пояснил низушек, даже и не думая отлепляться от солдата. — Вот поэтому мы все умрем… — невнятно буркнул он из куртки.

— Это правда не лучшая твоя идея, Гвиндблейд. Я, конечно, хочу, чтобы к моему брату вернулся рассудок, а «Полоски» получили назад своего командира, но все же рисковать что-то не хочется. А вдруг она всех нас сожрет? — сказал Киаран.

— Или поимеет, как те, из леса, — вздохнул Элеас.

— Или в баб превратит, — внес свою лепту Ольрих.

— Я не хочу в бабу, это, превращаться-то! — возмутился Ежи. — Мне и так хорошо!

— На ручках? — поинтересовался Золтан.

— Да, — не растерялся милсдарь Петруччо. — И на ножках тоже.

Геральт несколько подавленно молчал. Никогда ещё его профессиональный опыт не подвергали столь жесткой критике.

— Ну открой, Вернон Роше, — эльф устало ударился затылком об дверь. — Прекращай уже свои истерики. Не смешно.

— Кто бы говорил, — буркнули за дверью. — И вообще, я Вернона, как ты должен был уже заметить.

— Да заметил я, заметил. Но, знаешь, под дверью сидеть невесело.

— Вот и шел бы своей дорогой, — немедленно ответила дверь.

— Я свои обещания держу, — хмуро ответил эльф. — Поэтому открой и поговорим нормально.

— Не о чем нам с тобой разговаривать. Наговорились уже. Вон какие слухи по кораблю ходят, — обиженно выкрикнули из комнаты.

— А они тебя чем-то смущают? — задал вопрос одноглазый и тут же об этом пожалел.

— А ты как думаешь, бестолочь одноглазая?! Ты хоть понимаешь, какой это удар по репутации?!

— Представляешь, понимаю! Мне тоже, знаешь ли, все это осточертело! А тут еще ты неадекватно себя ведешь, как баба! — в сердцах выкрикнул ушастый.

— А я и есть баба, — ехидно выдала дверь, — если ты не заметил до сих пор.

— Прости, — Иорвет побился лбом о стену, — я не это хотел сказать.

— А что? — заинтересованно спросили из каюты.

— А то, Вернон… то есть, Вернона Роше, что я держу свои обещания и никуда от тебя не денусь. Но будь человеком! Открой дверь, я устал!

— Ты же ненавидишь dh'oine, — передразнили его из-за двери.

— Ненавижу, — согласился остроухий, — но не всех.

— А меня… Меня ты ненавидишь? — очень вкрадчиво поинтересовалась дверь.

— Нет, — коротко ответил Иорвет, ничего дальше не поясняя.

— Врешь ведь, — дверь все-таки открылась.