Баллада о Проклятых Сиськах

— Коротышка скинул тушу Лоредо на палубу.

— Может, мне и правда лучше на барку вернуться? — как-то очень тоскливо прокомментировал ситуацию Киаран.

— Роше, — раздался громкий голос Золтана Хивая, чем и отвлек компанию от причитаний Киарана и матов Лоредо, больно ударившегося раненным местом о деревянный настил палубы. — Тебе определенно нужно расслабиться. И выпить. А то такими темпами ты сам… то есть, сама себя в могилу сведешь.

— Здравая мысль, — сказал увядший было поэт. — Что как нельзя лучше может раскрепостить замкнутую в себе даму, чем хорошая выпивка?

— Лютик, богами клянусь, если ты скажешь еще хоть слово, то полетишь за борт и вплавь вернешься во Флотзам! — Роше подошла к барду и недовольно ткнула его пальцем в грудь. — Ты меня понял? И ни слова о моих… моей… Короче, ты понял! — она деловито поправила свое пышное декольте. Затем Вернона повернулась к «зрителям»:

— А вы, бездельники, хватит на меня пялиться! Что, баб никогда не видели?! Быстро за работу! Вон, крапиву принесли! — и, резко развернувшись, вплыла обратно в трюм.

— Кажется, разговор с Бьянкой пошел ей на пользу. Хотя она все равно нервная какая-то, — со вздохом сказал Геральт, ставя виршеплета на ноги и направляясь к компании, принесшей столько всего интересного.

Vattgern — ведьмак.

Dh'oine — человек.

Dana Maebh! — дословный перевод «Дева Полей» — для эльфов имеет значение, что и для нас«О боже!», «Господи!» или что-то в этом роде…

— здесь авторы намекают на небезызвестную сказку «Принцы Лебеди» и квест из первой игры, где Геральт расколдовывал оборотня.

— отсылка к известному в свое время в сети мультсериалу «Ежи и Петруччо».

Глава 3. Песнь о Крапиве

Лоредо задумчиво потер правую раненую полупопицу. Она жутко болела. «Сердобольные» пленители таки удосужились перевязать его рану. Однако разлеживаться коменданту так и не дали, здраво решив, что раз командиры не приказывали его убить, то надо бы извлечь из его присутствия на корабле максимальную пользу.

Занятие они ему нашли очень быстро. Никому из присутствующих совершенно не хотелось возиться с крапивой, вот они и приспособили под прядение флотзамского коменданта. Сторожить «пленника» благоразумно оставили самых бестолковых членов их маленькой армии: Лютика, Лионеля и Ежи. С ними еще остался сидеть Золтан Хивай, дабы присматривать за непутевым виршеплетом, который умудрялся находить приключения на свою пятую точку там, где нормальный человек или нелюдь просто прошел бы мимо.

— Итак, милсдари, — вдохновенно начал бард, — не хотите ли услышать мое новое творение?

— О сиськах Роше, что ли? — заржал Золтан, не дав ему договорить.

— Нет, — горько вздохнул бард, — эта баллада пока еще не дописана. Вот если бы мне дали пощупать хотя бы одну из них, вдохновение ко мне бы мигом вернулось. Но увы и ах… — он сделал трагическую паузу. — Зато… Я могу вам спеть другую балладу. О запретной любви двух командиров враждующих сторон, — патетически закончил он свою речь и замолчал в ожидании реакции окружающих.

— Эм-м-м… Ну, давай, — хмыкнул Ежи, — чего уж там? Потом споешь ее оным командирам, они тоже пусть оценят.

Нель скорбно вздохнул, кажется, он попал в какую-то не ту компанию. Ему сейчас было бы намного приятнее сидеть с Ольрихом или Киараном. Но Киаран, ввиду своей болезни, спал. А Ольрих занимался тренировкой освобожденных с барки скоя'таэлей, изрядно подрастерявших прыти за время плена.

— Смейся-смейся, — обиженно надулся Лютик, — между прочим, я по праву считаюсь лучшим менестрелем на Севере.

— Ты давай не базикай, — приложился к бутыли с самогоном краснолюд, — пой уже. А мы уж сами как-нибудь решим, лучший или не лучший.

— Ну, вот, а еще близкий друг называется… Эх, ладно, так уж и быть, спою. Хотя вы и не достойны ее услышать… — он вдохновенно ударил по струнам лютни:

Не проси меня петь о любви в эту ночь у костра…

Не проси называть имена — ты же понял всё сам.

Командиры скрывают свои чувства в сердцах -

Не положено ибо любить друг друга врагам.

Слышишь — сказка лучом по скалистым скользит берегам,

И Судьба затаилась, растерянно Нить теребя,

Лишь холодные звезды внимали их снам,

Где в объятиях слились они, ни о чем не скорбя.

Скоя`таэля крылатое сердце нелегко поразить,

И метался в лучистом глазу сумасшедший огонь.

Он стоял и смотрел на Роше, без надежды быть с Ним!

Бесполезный лук по привычке сжимала ладонь.

И горела их страсть, словно пламя костра на ветру

Распаляя сердца окружающих беспросветным огнем.

Пусть когда-нибудь в песне счастливой поэты соврут

Но я знаю — не быть никогда им вдвоём.

— Так! Стойте! Хватит! Я больше не выдержу этих завываний!