Фандом: Гарри Поттер. Том Риддл, лучший ученик профессора Дамблдора, соглашается на операцию Отдела Тайн и становится кротом у Геллерта Гриндельвальда.
Добавить в моё избранное
37 мин, 52 сек 5916
Заодно починили вентиляционную решетку, через которую он выбрался наверх.
— А Хагрид?
— В Хогвартс прислали комиссию. Мы поначалу собирались рассказать правду, зная, что василиска усыпят. Его было жаль — последний экземпляр на нашем острове. Кроме того — относительно безобидный.
— Относительно?
— Он состарился. Его взгляд уже не мог убивать.
— Откуда ты знаешь?
— А как ты думаешь? Опасное животное первым делом отправился обезвреживать специалист — Кеттлберн. И натурально окаменел. Его привели в себя зельем, хорошо, что мандрагоры созрели.
— Ты начинал рассказывать про Хагрида.
— Да. Нечего рассказывать, неприятная история. Комиссия собиралась прочесать весь замок. Я попытался предупредить его, помочь выпустить акромантула из замка. Но нас застукали. И неправильно поняли.
— И его отчислили, сломали палочку. В воспоминании ты гордишься, как лихо подставил.
— То был не я. И если ты помнишь, тот поддельный Том не хотел возвращаться в приют. Мне никакой приют не светил. Я уже числился помощником Дамблдора, и меня в любом случае оставляли на лето в Хогвартсе. А Хагридом пожертвовали, Вэл. Но не я, не Дамблдор, не Диппет, а Отдел тайн. Именно в тот день Тревэрс привез мне письмо от Гриндельвальда и предложил шпионить в пользу Британии. Именно поэтому Хагриду отдали действующие половинки палочки, оставили в школе и разрешили работать с волшебными животными. Именно поэтому скрыли все остальное. Василиска и Хагрида вплели в мою легенду. Хочешь, я достану думосбор и солью правдивое и ложное воспоминания? Думосбор покажет какое истинное, в отличие от дневника.
— Не надо доказательств, Том. Я верю тебе. Просто… — Вальбурга поежилась. Дневник выпал из ее рук. — Ты там как будто настоящий. Но без души. Я бы такого не смогла полюбить. Хотя моим родным ты бы понравился. Настоящий наследник Слизерина: практикует темные искусства, убивает грязнокровку и сваливает все на недалекого увальня.
Чем больше Вальбурга хмурилась, тем больше Том чувствовал себя счастливым.
— Уф! Как я рад. Ты не представляешь, какое это облегчение!
— Рад? Облегчение?
— Что ты сомневаешься, что ты веришь тому Тому. Что дневник получился настоящим. Я теперь могу показать его Гриндельвальду.
Вальбурга тряхнула головой.
— Пойдем отсюда. Мне перестал нравиться этот сад.
Том снял чары, нагнулся за дневником и услышал над ухом:
— Купите цветы своей девушке.
Старик в чистом, но затертом сюртуке, в лацкане которого блестел лотарингский крест, заискивающе протягивал букетик ландышей.
Том лихорадочно зашарил по карманам, выгребая мелочь. Лотарингский крест? Свободная Франция? Неужели связной? Он готов что-то передать им? В букете?
Том не успел протянуть монеты, как старик ухватил его за руку, притягивая к себе.
— Не дергайтесь, — прошептал он на ухо. — Меня зовут Луи, я от алхимика. За вами следят, но издалека. Явно волшебник, кто-то из окружения Гриндельвальда, судя по знаку на плаще. Забудьте о вашем деле, побудьте простыми влюбленными.
Том не успел ничего ответить, как старик отпустил его, приподнял свою кепку, отвешивая поклон Вальбурге и отдавая ей ландыши:
— Вам очень повезло, мадемуазель. Кавалер красив и щедр.
Он отошел в сторону и затерялся между прохожих. Вальбурга, ничего не понимая, приколола цветы к лифу платья. Том наклонился, чтобы наложить чары свежести на цветы, и столкнулся с ней носами. Оба фыркнули и не удержались от поцелуя.
Так-то лучше!
— Хочешь мороженого? — спросил Том.
— Да! Раз мне так повезло, — улыбнулась Вальбурга. Бледность после просмотра воспоминаний у нее почти прошла. — Давай веселиться!
— Тогда вперед к Сене. Там чудесные прогулки на пароходах. Мороженое и танцы.
В одном из переулков, Том обнял Вальбургу и в витрине увидел их шпиона. Высокий, в шляпе и светлом плаще, на котором вышит знак Гриндельвальда. Что ж, пусть пеняет на себя.
Они влились в веселую группу французов и немцев на небольшом прогулочном катере. Пили лимонад и шампанское, танцевали фокстрот — да так, что им аплодировали. Съели по ведерку мороженого. И в итоге забыли об осторожности. На пропускном пункте в магический квартал Вальбурга снова накинула плащ, чтобы прошмыгнуть под носом скучающего аврора, но споткнулась. Том, не видя ее, поймал, получив косой взгляд в свою сторону. Аврор ворчливо буркнул, что пить молодежь не умеет и обнимающий пустоту Том выглядит нелепо.
Они побежали в отель, держась за руки и пытаясь не расхохотаться в полный голос. В фойе Вальбурга спустила капюшон, и они оба громко фыркнули, не обращая внимания на любопытные взгляды.
И конечно, не заметили в лифте Гриндельвальда.
— Отличный плащ-невидимка, — прокомментировал тот, ловя в зеркале глаза Тома.
— А Хагрид?
— В Хогвартс прислали комиссию. Мы поначалу собирались рассказать правду, зная, что василиска усыпят. Его было жаль — последний экземпляр на нашем острове. Кроме того — относительно безобидный.
— Относительно?
— Он состарился. Его взгляд уже не мог убивать.
— Откуда ты знаешь?
— А как ты думаешь? Опасное животное первым делом отправился обезвреживать специалист — Кеттлберн. И натурально окаменел. Его привели в себя зельем, хорошо, что мандрагоры созрели.
— Ты начинал рассказывать про Хагрида.
— Да. Нечего рассказывать, неприятная история. Комиссия собиралась прочесать весь замок. Я попытался предупредить его, помочь выпустить акромантула из замка. Но нас застукали. И неправильно поняли.
— И его отчислили, сломали палочку. В воспоминании ты гордишься, как лихо подставил.
— То был не я. И если ты помнишь, тот поддельный Том не хотел возвращаться в приют. Мне никакой приют не светил. Я уже числился помощником Дамблдора, и меня в любом случае оставляли на лето в Хогвартсе. А Хагридом пожертвовали, Вэл. Но не я, не Дамблдор, не Диппет, а Отдел тайн. Именно в тот день Тревэрс привез мне письмо от Гриндельвальда и предложил шпионить в пользу Британии. Именно поэтому Хагриду отдали действующие половинки палочки, оставили в школе и разрешили работать с волшебными животными. Именно поэтому скрыли все остальное. Василиска и Хагрида вплели в мою легенду. Хочешь, я достану думосбор и солью правдивое и ложное воспоминания? Думосбор покажет какое истинное, в отличие от дневника.
— Не надо доказательств, Том. Я верю тебе. Просто… — Вальбурга поежилась. Дневник выпал из ее рук. — Ты там как будто настоящий. Но без души. Я бы такого не смогла полюбить. Хотя моим родным ты бы понравился. Настоящий наследник Слизерина: практикует темные искусства, убивает грязнокровку и сваливает все на недалекого увальня.
Чем больше Вальбурга хмурилась, тем больше Том чувствовал себя счастливым.
— Уф! Как я рад. Ты не представляешь, какое это облегчение!
— Рад? Облегчение?
— Что ты сомневаешься, что ты веришь тому Тому. Что дневник получился настоящим. Я теперь могу показать его Гриндельвальду.
Вальбурга тряхнула головой.
— Пойдем отсюда. Мне перестал нравиться этот сад.
Том снял чары, нагнулся за дневником и услышал над ухом:
— Купите цветы своей девушке.
Старик в чистом, но затертом сюртуке, в лацкане которого блестел лотарингский крест, заискивающе протягивал букетик ландышей.
Том лихорадочно зашарил по карманам, выгребая мелочь. Лотарингский крест? Свободная Франция? Неужели связной? Он готов что-то передать им? В букете?
Том не успел протянуть монеты, как старик ухватил его за руку, притягивая к себе.
— Не дергайтесь, — прошептал он на ухо. — Меня зовут Луи, я от алхимика. За вами следят, но издалека. Явно волшебник, кто-то из окружения Гриндельвальда, судя по знаку на плаще. Забудьте о вашем деле, побудьте простыми влюбленными.
Том не успел ничего ответить, как старик отпустил его, приподнял свою кепку, отвешивая поклон Вальбурге и отдавая ей ландыши:
— Вам очень повезло, мадемуазель. Кавалер красив и щедр.
Он отошел в сторону и затерялся между прохожих. Вальбурга, ничего не понимая, приколола цветы к лифу платья. Том наклонился, чтобы наложить чары свежести на цветы, и столкнулся с ней носами. Оба фыркнули и не удержались от поцелуя.
Так-то лучше!
— Хочешь мороженого? — спросил Том.
— Да! Раз мне так повезло, — улыбнулась Вальбурга. Бледность после просмотра воспоминаний у нее почти прошла. — Давай веселиться!
— Тогда вперед к Сене. Там чудесные прогулки на пароходах. Мороженое и танцы.
В одном из переулков, Том обнял Вальбургу и в витрине увидел их шпиона. Высокий, в шляпе и светлом плаще, на котором вышит знак Гриндельвальда. Что ж, пусть пеняет на себя.
Они влились в веселую группу французов и немцев на небольшом прогулочном катере. Пили лимонад и шампанское, танцевали фокстрот — да так, что им аплодировали. Съели по ведерку мороженого. И в итоге забыли об осторожности. На пропускном пункте в магический квартал Вальбурга снова накинула плащ, чтобы прошмыгнуть под носом скучающего аврора, но споткнулась. Том, не видя ее, поймал, получив косой взгляд в свою сторону. Аврор ворчливо буркнул, что пить молодежь не умеет и обнимающий пустоту Том выглядит нелепо.
Они побежали в отель, держась за руки и пытаясь не расхохотаться в полный голос. В фойе Вальбурга спустила капюшон, и они оба громко фыркнули, не обращая внимания на любопытные взгляды.
И конечно, не заметили в лифте Гриндельвальда.
— Отличный плащ-невидимка, — прокомментировал тот, ловя в зеркале глаза Тома.
Страница 6 из 11
