Фандом: Ориджиналы. По возвращению с фабрики после 16:00 до полуночи почти всем заключенным разрешалось заниматься своими делами. Окно №4 поставляло в небольших вагонетках пожелтевшие газеты, очень старые журналы за какие-то с трудом представляемые 1990-е годы и хорошо обглоданные кости для вырезания шашек или фигурок для любых других игр. Дельта мог отдыхать и развлекаться со всеми, но у него редко получалось отвлечься от мыслей о М. и расслабиться. Потому что в 22:00 М. стабильно исчезал, один, без цепей, лишь со связанными за спиной руками, в таинственную дверь — как он сам однажды признался — №999, находившуюся в самом дальнем, почти мифическом углу зала. И когда возвращался — никогда не говорил соседу, где был и чем занимался.
Добавить в моё избранное
17 мин, 33 сек 13801
Глава 2. For you
— Дельта…Ночь. В синеватой полутьме светится бледное лицо М.
— Я, — он забрал М. в мощные объятья. — Не говори ничего.
— Тебя ищут. Едва меня привели и заметили пустующую клетку напротив…
— Почему не посмотрели у тебя? Твой стол как бельмо на глазу. Я бы сразу заподозрил.
— Они не догадываются, в какой комок ты можешь сжаться. Никому бы в голову не пришло, что ты поместишься за таким хлипким щитом. Даже мне.
— Ну ладно. Но почему не орала сирена?
— Потому что это побег. Тебя нет в тюрьме, понимаешь? А отсюда не сбегал никто — это невозможно. Они в панике. Они не понимают, что случилось и как.
— Какой же это побег… — он усмехнулся и провел толстыми, казавшимися каменными, пальцами по нежной шее М., и та немедленно покрылась гусиной кожей. — Я здесь, тюрьма пахнет тюрьмой. И сейчас только осознаю ужас своего положения. На работу я в 6:00 не выйду. Еду получать в 16:00 не буду. Отбирать твою? Не смеши. В сущности, этой глупостью я подписал себе смертный приговор. И у меня есть с тобой каких-то сраных два часа до всеобщего подъема.
— Меньше. Сто минут.
— И поэтому я спрашиваю — чем ты хочешь заняться в последние сто минут моей жизни?
— Погоди… — М. наморщил высокий лоб. — Зачем тебе выдавать себя в шесть? Спрячешься опять под стол. Тюрьма опустеет. А потом…
— Что?
— Погоди еще немного. Этот план слишком безумен, но другого нет, — и он припал к уху гиганта, шепча что-то скороговоркой.
Последние тридцать шесть часов были самыми страшными и изнурительными в его жизни. Дельта стоял чуть дыша, плотно прижавшись всем телом к стене рядом с дверью №999. Он был белым с ног до головы, только серые глаза безумно горели сквозь один слой марли на лице. На всем остальном теле этих слоев было четыре-пять: М. очень постарался обмотать его так, чтоб не оставалось просветов. Раздобыл три толстенных мотка бинтов в следующую свою вылазку на работу. Как — естественно, не сообщил. Дневную норму еды отдал 17622, хотя тот поначалу и бурно протестовал. 17623 тихо рассмеялся его детскому упрямству, и тогда Дельта впервые устыдился.
— Сколько раз ты швырял мне в камеру свой десерт? — ласково вопросил М., обведя пальцем его темно-красную бровь. — Время отдавать долги.
Дельта принудительно онемел и принимал помощь, понимая, что никогда уже не допросится у М. рассказать о работе или о том, как ему удалось пронести «ключи к побегу».
А сейчас он неверящей рукой трогал ручку двери №999, вспоминая последнюю часть плана сладким голосом М.
«Все рабочие покинут камеры. Несколько таких, как я, кто тоже ходит в Кабинет, свернутся в клетках и уснут. Тюремщикам мы, тощие и хилые, и даром не нужны. Таким образом, в помещении никого не останется. Следящий Глаз чисто теоретически не разглядит тебя, белого на белом, но для перестраховки перебегай от клетки к коробкам, и от коробок — к клеткам. Прилипай к ним плотно, понял? Тебе идти по залу по диагонали, все время сворачивая вправо. С перестраховочными передышками у клеток — за час доберешься. Увидишь дверь — ее скрыли от глаз заключенных за двумя большими картонными коробками — быстро встань рядом с ней и слейся со стеной».
«А потом что? ждать, пока откроют с той стороны?»
«Конечно нет, глупыш. Приготовься отделиться от стены и войди в дверь. Она не заперта. Ни одна дверь из тюрьмы не запирается на ключ».
«Откуда ты знаешь?!»
Дельта стоял и стоял, выравнивая дыхание. Он ненавидел себя за этот сам собой вырвавшийся вопрос. М. сразу замолчал и как будто похолодел. Ни в коем случае нельзя было ничего у него спрашивать! Но что теперь сделаешь…
Прощание было подпорчено. М. провел у него рукой за забинтованным ухом и ничего больше. На просьбу состричь волосы не среагировал никак, просто примотал их покрепче к телу, что немного затрудняло движения. Но, проклятье, какая разница. Он так и не поцеловал своего спасителя, не сказал ему ничего о том, что чувствует. И как долго чувствует, и как сильно. И ему совершенно не хочется уходить никуда, бросать М. в постылой клетке со столом, стулом и крохотным отхожим местом.
В последний раз вздохнув, он рванулся от стены к двери, повернул ручку и почти прыжком оказался по другую сторону… где-то.
Токсичный океан шумел и пенился, насыщая воздух острым запахом двуокиси азота. Тёмно-синее солнце на грязно-свинцовом небе походило на неисправный фонарь, но Дельта не знал, как оно должно было выглядеть до «поломки». Он стоял на самой нижней палубе, рассматривая гряду черных облаков на горизонте, а у бортов громадного парома плескались красно-коричневые волны. Разноцветный пейзаж в тусклом солнечном свете почему-то нагнетал тоску и подспудное желание заплакать и вернуться.
Дельта тряхнул забинтованными плечами и пошел вдоль борта.
Страница 3 из 5
