Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранноеЯ прижимаю его к себе, наслаждаясь запахом луговых трав, которым пропитаны медовые волосы, ароматной шелковистой кожей, и не устаю благодарить Виирдаану за то, что мне дан этот воистину удивительный Дар — быть единым целым с тем, кому принадлежит мое сердце. Мог ли я надеяться тогда, два далеких года назад, на подобных исход?
Я не погрешу против истины, сказав нет. Я хотел, отчаянно хотел быть с ним — всегда. Оберегать его, разделить с ним свою жизнь, сердце, душу, тело, мысли. Быть единым во всем, но в то время я просто не видел возможности для всего этого. И отдавая ему свою Искру, я понимал, что сам собственными руками обрываю себе все пути для Возрождения. Я не рассчитывал на то, что сумею выжить, потому что без него я не мог жить.
Владычица вернула меня, позволяя остаться рядом с возлюбленным. А он, нося в себе частицу меня, стремился ко мне, ощущая всю мою боль, принимая часть ее на себя. Там, на корабле ри-Нейраата, это он своими чувствами оттягивал мое падение в бездну. Я знаю, потому что ри-Нейраат, потрясенный до глубины своей, далеко не нежной и ранимой души, отвагой Эйнара, рассказал мне о том, что происходило с моим мальчиком, пока сам Каймаэль на немыслимой скорости гнал крейсер к Тейлаату, получив от медика информацию об Искре, текущей в жилах существа, принадлежащего иной расе.
Я вечно буду ему благодарен за это. Время от времени Каймаэль посещает нас, подолгу беседует с Эйнаром. Их дружба крепнет, потому что ее основа — доверие и уважение, что не может не радовать меня.
Доктор Айерсон также не остался в стороне и нашел свое место под двумя солнцами моего мира. Окончив Медицинскую имперскую Академию в максимально сжатые сроки — ведь он не только подтверждал свою квалификацию, полученную в Республике, но и изучал наши технологии лечения, он уехал вместе с бывшим сержантом Райкером в одну из провинций, чтобы занять там место имперского медика.
Андрес Райкер неожиданно для всех серьезно увлекся биокомпьютерами и ментальным программированием и теперь усердно постигает основы ментального общения. Ко всеобщему удивлению, он оказался весьма способным учеником. Вероятно, через год-другой он сможет занять одну из должностей в Имперском университете биоинженерии.
И Джейкоб, и Райкер навещают нас раз в несколько месяцев. И что-то мне подсказывает, что в скором времени и они обзаведутся партнерами. Причем первым будет, вероятно, Райкер. Как-то уж очень подробно расспрашивает о нем Каймаэль в свои редкие визиты.
Размышляя обо всем, что случилось со мной, со всеми нами, я не могу сдержать улыбки. Это неожиданно ново для меня — иметь мужа, множество друзей — не случайных знакомых, а тех, на кого можно положиться. Мой Дом процветает, мой род в свое время получит продолжение. У меня в объятиях крепко спит любимый и желанный супруг.
Я ласково прикасаюсь к его щеке и понимаю, что ни этой, ни последующей ночью кошмаров не будет — прошлое отпускает нас. Он крепко спит, утомленный страстью, с которой мы оба любили друг друга. И его тело, как и его Искра, резонируют с моим телом и моей Искрой, наполняя душу упоительным счастьем.
Я никогда не забуду его слов, удержавших меня от последнего падения. Потому что я сам постоянно повторяю их ему.
— Я люблю тебя, Эйнар, — тихо шепчу я, зарываясь носом его волосы. Он открывает свои глаза, сонно жмурясь, слегка отстраняется и несколько мгновений просто смотрит на меня, а потом тихо произносит, улыбаясь:
— Я люблю тебя, Райниэль, — и снова засыпает, уютно устроившись на моей груди.
