Фандом: Доктор Кто. Здесь всё время повторяется один и тот же день, и единственный способ вырваться — сломать систему. Любым способом.
Добавить в моё избранное
16 мин, 54 сек 14587
Каждое утро она просыпается ни свет ни заря и удивляется, что вообще заставило её заснуть. Обычно она предпочитает ночь и искусственное освещение: электрическое или плазменное, газовое или свечное, пары ртути или мерцающие светодиоды — не важно. Но сейчас в окно светит летнее солнце.
Она долго-долго расчёсывает тёмные волосы, прежде чем уложить их в строгий пучок на затылке. Оттягивает неизбежную встречу, которая почему-то пугает её до чёртиков, как будто по крови снуют микроскопические лезвия. Хлопает ящиками, бесконечно раскладывает на постели чёрные чулки и кружевное бельё с жёсткими косточками. Скользит взглядом по корсету, но каждый раз отвергает: в одиночку его не затянуть, а просить она не станет. Одевается подчёркнуто медленно, но почему-то сразу оказывается у выхода из коттеджа, щурясь на неизбежно-яркое солнце. Она идёт к большому дому с белыми колоннами через поле высокой — по пояс — травы, и ровно на середине ей в голову вдруг приходит мысль, заставляя пуститься бежать во весь опор, подобрав длинные юбки. Теперь она пытается успеть раньше.
Какой-то внутренний голосок нашёптывает, что мчаться к дому или от него — одно и то же, что тропинки перевиты в причудливую эшеровскую головоломку и всё равно приведут её к порогу, куда бы она не пошла. Алиса в Зазеркалье. Алиса в одеждах Чёрной королевы. «Чтобы оставаться на месте, надо бежать. Чтобы идти вперёд, надо бежать вдвое быстрее».
И она несётся вдвое быстрее. Как будто это помогает… Останавливается в нескольких шагах от нагретых белёных стен. Запыхавшись, прикладывает ладонь к груди и неслышно проскальзывает за стеклянную дверь, прислушиваясь к звукам. Рядом с оранжереей — бассейн. Ей кажется, что она слышит всплеск, она в одно движение оказывается у двери, но… вновь не видит ничего, кроме быстрого взмаха светлой ткани шёлкового халата и обёрнутого вокруг головы махрового полотенца, из которого — неряшливо и вызывающе — то тут, то там торчат золотистые локоны.
Эту женщину в оттенках цвета беж зовут Ривер, но гостья в чёрных одеждах привыкла называть её Мэлс. Что же до неё самой, то у неё нет имени. Ривер зовёт её «Мисси», будто насмехаясь над этой потерей ….
— Вы пришли раньше назначенного.
Мэлс не добавит «сегодня» или«как всегда», потому что в этом зачарованном и загустевшем мире нет времени. Это то, что мучительнее всего для Мисси — отсутствие времени. Как будто лишиться зрения. И от этой маленькой лжи — как будто существуют «раньше» и«позже» — маленькие чёрные лезвия, бушующие в её крови, с размаху впиваются в сердца. Но она улыбается: высокомерно и агрессивно, будто пробуя Мэлс на крепость:
— Не имеет смысла затягивать.
… To miss — потерять, не заметить, пропустить.
Для Ривер эта история началась в тот день, когда Шарлотта прибежала к ней в сад, рыдая и размазывая слёзы кулачками по лицу.
— Что случилось, милая?
Она провела рукой по тёмным волосам Шарлотты, и та доверчиво зарылась ей в подол платья, продолжая неразборчиво жаловаться.
— Там… в Библиотеке. Она… она сделала мне больно… — донеслось до Ривер.
— Даже так? — её лицо на мгновение стало жёстким, ноздри раздулись. — Ну-ка, солнышко, покажи мне эту женщину! Посмотрим, что можно сделать…
Она взяла Шарлотту за руку и решительно направилась к большому дому. Там, в гостиной был телевизор — в самый раз, чтобы вывести на экран изображения с камер видеонаблюдения библиотеки. Пока они шли, Ривер из обрывочных и сбивчивых слов сумела сложить картину произошедшего. Шарлотта, как обычно, «путешествовала» по Библиотеке. Её глазами и ушами в таких путешествиях становились камеры, подслушивающие устройства и даже датчики дыма — любые остатки охранной системы, которые всё ещё работали.
Кстати о датчиках — на прошлой неделе сломался ещё один. Так Ривер теперь и отмечала время — по медленному дряхлению переведённой на автономный режим планеты-Библиотеки, законсервированной и изолированной от внешнего мира… двадцать видеокамер, сорок три датчика и сто пятьдесят ламп дневного света тому назад. Впрочем, их были ещё миллионы и миллионы. Волноваться пока не о чем.
Так вот, Шарлотта была в секторе Литературы Погибших Цивилизаций, когда увидела какую-то женщину. Та была слишком увлечена поиском: вокруг валялись пирамиды книг и водопады свитков, а она продолжала, балансируя на шаткой стремянке, выхватывать, вытаскивать, почти что выдирать новые книги, будто зуб из челюсти. Поэтому вначале женщина никого не заметила. Но когда Шарлотта подлетела ближе…
— Больно!
Шарлотта держалась за глаз. Для Ривер всё было предельно понятно: неизвестная мародёрша с силой захлопнула двустворчатые двери зала, так что летающая камера ударилась о них на полной скорости. Линза, вероятно, разбилась. Так или иначе… этой женщине здесь не место. Планета-Библиотека закрыта для посещения, и не только из-за вашты нерады.
Она долго-долго расчёсывает тёмные волосы, прежде чем уложить их в строгий пучок на затылке. Оттягивает неизбежную встречу, которая почему-то пугает её до чёртиков, как будто по крови снуют микроскопические лезвия. Хлопает ящиками, бесконечно раскладывает на постели чёрные чулки и кружевное бельё с жёсткими косточками. Скользит взглядом по корсету, но каждый раз отвергает: в одиночку его не затянуть, а просить она не станет. Одевается подчёркнуто медленно, но почему-то сразу оказывается у выхода из коттеджа, щурясь на неизбежно-яркое солнце. Она идёт к большому дому с белыми колоннами через поле высокой — по пояс — травы, и ровно на середине ей в голову вдруг приходит мысль, заставляя пуститься бежать во весь опор, подобрав длинные юбки. Теперь она пытается успеть раньше.
Какой-то внутренний голосок нашёптывает, что мчаться к дому или от него — одно и то же, что тропинки перевиты в причудливую эшеровскую головоломку и всё равно приведут её к порогу, куда бы она не пошла. Алиса в Зазеркалье. Алиса в одеждах Чёрной королевы. «Чтобы оставаться на месте, надо бежать. Чтобы идти вперёд, надо бежать вдвое быстрее».
И она несётся вдвое быстрее. Как будто это помогает… Останавливается в нескольких шагах от нагретых белёных стен. Запыхавшись, прикладывает ладонь к груди и неслышно проскальзывает за стеклянную дверь, прислушиваясь к звукам. Рядом с оранжереей — бассейн. Ей кажется, что она слышит всплеск, она в одно движение оказывается у двери, но… вновь не видит ничего, кроме быстрого взмаха светлой ткани шёлкового халата и обёрнутого вокруг головы махрового полотенца, из которого — неряшливо и вызывающе — то тут, то там торчат золотистые локоны.
Эту женщину в оттенках цвета беж зовут Ривер, но гостья в чёрных одеждах привыкла называть её Мэлс. Что же до неё самой, то у неё нет имени. Ривер зовёт её «Мисси», будто насмехаясь над этой потерей ….
— Вы пришли раньше назначенного.
Мэлс не добавит «сегодня» или«как всегда», потому что в этом зачарованном и загустевшем мире нет времени. Это то, что мучительнее всего для Мисси — отсутствие времени. Как будто лишиться зрения. И от этой маленькой лжи — как будто существуют «раньше» и«позже» — маленькие чёрные лезвия, бушующие в её крови, с размаху впиваются в сердца. Но она улыбается: высокомерно и агрессивно, будто пробуя Мэлс на крепость:
— Не имеет смысла затягивать.
… To miss — потерять, не заметить, пропустить.
Для Ривер эта история началась в тот день, когда Шарлотта прибежала к ней в сад, рыдая и размазывая слёзы кулачками по лицу.
— Что случилось, милая?
Она провела рукой по тёмным волосам Шарлотты, и та доверчиво зарылась ей в подол платья, продолжая неразборчиво жаловаться.
— Там… в Библиотеке. Она… она сделала мне больно… — донеслось до Ривер.
— Даже так? — её лицо на мгновение стало жёстким, ноздри раздулись. — Ну-ка, солнышко, покажи мне эту женщину! Посмотрим, что можно сделать…
Она взяла Шарлотту за руку и решительно направилась к большому дому. Там, в гостиной был телевизор — в самый раз, чтобы вывести на экран изображения с камер видеонаблюдения библиотеки. Пока они шли, Ривер из обрывочных и сбивчивых слов сумела сложить картину произошедшего. Шарлотта, как обычно, «путешествовала» по Библиотеке. Её глазами и ушами в таких путешествиях становились камеры, подслушивающие устройства и даже датчики дыма — любые остатки охранной системы, которые всё ещё работали.
Кстати о датчиках — на прошлой неделе сломался ещё один. Так Ривер теперь и отмечала время — по медленному дряхлению переведённой на автономный режим планеты-Библиотеки, законсервированной и изолированной от внешнего мира… двадцать видеокамер, сорок три датчика и сто пятьдесят ламп дневного света тому назад. Впрочем, их были ещё миллионы и миллионы. Волноваться пока не о чем.
Так вот, Шарлотта была в секторе Литературы Погибших Цивилизаций, когда увидела какую-то женщину. Та была слишком увлечена поиском: вокруг валялись пирамиды книг и водопады свитков, а она продолжала, балансируя на шаткой стремянке, выхватывать, вытаскивать, почти что выдирать новые книги, будто зуб из челюсти. Поэтому вначале женщина никого не заметила. Но когда Шарлотта подлетела ближе…
— Больно!
Шарлотта держалась за глаз. Для Ривер всё было предельно понятно: неизвестная мародёрша с силой захлопнула двустворчатые двери зала, так что летающая камера ударилась о них на полной скорости. Линза, вероятно, разбилась. Так или иначе… этой женщине здесь не место. Планета-Библиотека закрыта для посещения, и не только из-за вашты нерады.
Страница 1 из 5
