Фандом: Доктор Кто. Здесь всё время повторяется один и тот же день, и единственный способ вырваться — сломать систему. Любым способом.
Добавить в моё избранное
16 мин, 54 сек 14592
Можно было, конечно, просто дождаться, пока эти воздушные пираньи, тени среди теней найдут незнакомку сами — и библиотека вновь опустеет. «Но она обидела Шарлотту!» Ривер сдула упавший на лицо золотистый локон и решительно схватила пульт управления.
На экране возник головокружительно высокий зал со световыми окнами в потолке — первый в анфиладе циклопических комнат, вместе составлявших сектор Литературы Погибших Цивилизаций. На мозаичном полу, в окружении пятен света чёрной юркой кляксой сновала незваная гостья. Хватала то одну, то другую книгу, почти сразу же откладывая. Камера выкрутила приближение до максимума, выхватывая то нервное постукивание носка чёрной лаковой туфли, то беспокойные паучьи пальцы, ни секунды не лежавшие смирно, то фосфорицирующе-белые зубы, закусившие накрашенную тёмно-лиловой помадой губу.
Кто она, эта женщина? Воровка редких книг или просто любопытствующая? Но из простого любопытства не обойти сложнейшую систему защиты, блокировавшую планету-Библиотеку от любого вторжения. И никакие книги из собранных здесь не стоили риска встречи с ваштой нерадой. Какими бы редкими они не были, но… это всё копии. У каждой из здешних книг на какой-то планете или луне были сотни тысяч «сестёр», не отличающихся от неё ни на точку.
Ривер запросила счётчик посетителей. «Человек — 0». Хм, а это уже довольно странно… Люди — самые часто встречающиеся и самые настырные из всех гуманоидных рас во вселенной. Но, может быть, она голограмма или робот? «Гуманоид — 1» Ага, всё-таки существо из плоти и крови…«Пока из плоти и крови», — добавила про себя Ривер, поглядывая на сгущавшиеся тени всего в нескольких залах от незнакомки. Теперь Ривер и сама видела, что в движениях той женщины на экране проскальзывало что-то слегка нечеловеческое, но вид и расу не узнавала. Что-то… Что-то такое скреблось на самом донышке сознания, знакомое и ускользающее… Ривер, сама не замечая этого, прикусила нижнюю губу, подражая той, за кем следила.
Шевельнувшееся в душе любопытство вкупе с желанием скорой и незамедлительной мести выкристаллизовались в моментальное решение:
— Вот что, Шарлотта, — обратилась она к девочке. — Иди к доктору Луна, пусть он посмотрит твой глаз. А тётя Ривер пока со всем разберётся, ладно? Задаст трёпку воришкам, которые к нам забрались.
Она улыбнулась, и Шарлотта улыбнулась в ответ. На секунду поймала руку Ривер своей ладошкой, прошептала:
— Будь осторожна, тётя Ривер, — и унеслась прочь.
Ривер пододвинула к себе клавиатуру и глубоко вдохнула в предвкушении:
— А теперь настало время повеселиться…
Мисси никогда не видит в этом доме никого, кроме Мэлс. Да и Мэлс иногда не видит. Только какие-то тени по углам и отдалённый шум, будто кто-то забыл выключить телевизор. Если бы Мисси верила в призраков, она, пожалуй, решила бы, что это их работа. А ещё ей всё время кажется, будто у неё провалы в памяти.
Только что она говорила с Мэлс, которая теребила пояс своего шёлкового бежевого халата и улыбалась через губу, вкладывая в своё «раньше назначенного» всю небрежную жестокость того, кто знает твои уязвимые места и никак не может отказать себе в удовольствии… нет, даже не надавить, а слегка погладить ногтями до невыносимо-щёкотного, зудящего, раздирающего в клочки ощущения.
Это было только что. Но вот Мисси уже сидит в удобном мягком кресле, а Мэлс — напротив неё, на ней какой-то ужасный деловой костюм с подкладными плечами, на ногах — туфли на шпильке, а на кончике носа — очки в роговой оправе. И теперь она не просто Мэлс, а «профессор Сонг», которой полагается выкладывать все свои секреты и делиться опасениями. Мисси страшно не хочется этого делать. Ей хочется запустить чайной чашкой в окно и убежать, куда глаза глядят. Ей хочется расшатать и раскачать этот неправдоподобно солнечный и зелёный мирок, найти скрытое в траве кольцо, или кнопку, или рычаг… что-нибудь такое, на что можно нажать или потянуть — и иллюзия вокруг неё лопнет. Но она уже знает, или помнит, или догадывается, что выхода нет. Кроме одного, последнего и призрачного — попытаться на потребу «профессору Сонг» вспомнить своё настоящее имя. И будто тогда всё встанет на свои места.
А пока Мисси рассказывает Мэлс о своём прошлом, о снах, в которых рушатся миры и о Докторе.
— А этот доктор, он кто? — невинно спрашивает Мэлс, сияя зелёными глазами из-за уродливой роговой оправы.
И мир вдруг начинает стремительно вращаться вокруг Мисси, а голове становится нестерпимо жарко.
— Незаконное проникновение в библиотеку, попытка кражи библиотечного имущества и вандализм, — отчеканила Ривер, появляясь в виде голограммы прямо перед женщиной в чёрном.
Та даже головы не повернула.
— Да-да, это как раз мой план на сегодня… — задумчиво пробурчала та и почти ленивым движением направила в сторону Ривер какую-то коробочку. Сверкнула вспышка — и прошла голограмму насквозь, оставив на мраморной колонне огромное чёрное пятно.
На экране возник головокружительно высокий зал со световыми окнами в потолке — первый в анфиладе циклопических комнат, вместе составлявших сектор Литературы Погибших Цивилизаций. На мозаичном полу, в окружении пятен света чёрной юркой кляксой сновала незваная гостья. Хватала то одну, то другую книгу, почти сразу же откладывая. Камера выкрутила приближение до максимума, выхватывая то нервное постукивание носка чёрной лаковой туфли, то беспокойные паучьи пальцы, ни секунды не лежавшие смирно, то фосфорицирующе-белые зубы, закусившие накрашенную тёмно-лиловой помадой губу.
Кто она, эта женщина? Воровка редких книг или просто любопытствующая? Но из простого любопытства не обойти сложнейшую систему защиты, блокировавшую планету-Библиотеку от любого вторжения. И никакие книги из собранных здесь не стоили риска встречи с ваштой нерадой. Какими бы редкими они не были, но… это всё копии. У каждой из здешних книг на какой-то планете или луне были сотни тысяч «сестёр», не отличающихся от неё ни на точку.
Ривер запросила счётчик посетителей. «Человек — 0». Хм, а это уже довольно странно… Люди — самые часто встречающиеся и самые настырные из всех гуманоидных рас во вселенной. Но, может быть, она голограмма или робот? «Гуманоид — 1» Ага, всё-таки существо из плоти и крови…«Пока из плоти и крови», — добавила про себя Ривер, поглядывая на сгущавшиеся тени всего в нескольких залах от незнакомки. Теперь Ривер и сама видела, что в движениях той женщины на экране проскальзывало что-то слегка нечеловеческое, но вид и расу не узнавала. Что-то… Что-то такое скреблось на самом донышке сознания, знакомое и ускользающее… Ривер, сама не замечая этого, прикусила нижнюю губу, подражая той, за кем следила.
Шевельнувшееся в душе любопытство вкупе с желанием скорой и незамедлительной мести выкристаллизовались в моментальное решение:
— Вот что, Шарлотта, — обратилась она к девочке. — Иди к доктору Луна, пусть он посмотрит твой глаз. А тётя Ривер пока со всем разберётся, ладно? Задаст трёпку воришкам, которые к нам забрались.
Она улыбнулась, и Шарлотта улыбнулась в ответ. На секунду поймала руку Ривер своей ладошкой, прошептала:
— Будь осторожна, тётя Ривер, — и унеслась прочь.
Ривер пододвинула к себе клавиатуру и глубоко вдохнула в предвкушении:
— А теперь настало время повеселиться…
Мисси никогда не видит в этом доме никого, кроме Мэлс. Да и Мэлс иногда не видит. Только какие-то тени по углам и отдалённый шум, будто кто-то забыл выключить телевизор. Если бы Мисси верила в призраков, она, пожалуй, решила бы, что это их работа. А ещё ей всё время кажется, будто у неё провалы в памяти.
Только что она говорила с Мэлс, которая теребила пояс своего шёлкового бежевого халата и улыбалась через губу, вкладывая в своё «раньше назначенного» всю небрежную жестокость того, кто знает твои уязвимые места и никак не может отказать себе в удовольствии… нет, даже не надавить, а слегка погладить ногтями до невыносимо-щёкотного, зудящего, раздирающего в клочки ощущения.
Это было только что. Но вот Мисси уже сидит в удобном мягком кресле, а Мэлс — напротив неё, на ней какой-то ужасный деловой костюм с подкладными плечами, на ногах — туфли на шпильке, а на кончике носа — очки в роговой оправе. И теперь она не просто Мэлс, а «профессор Сонг», которой полагается выкладывать все свои секреты и делиться опасениями. Мисси страшно не хочется этого делать. Ей хочется запустить чайной чашкой в окно и убежать, куда глаза глядят. Ей хочется расшатать и раскачать этот неправдоподобно солнечный и зелёный мирок, найти скрытое в траве кольцо, или кнопку, или рычаг… что-нибудь такое, на что можно нажать или потянуть — и иллюзия вокруг неё лопнет. Но она уже знает, или помнит, или догадывается, что выхода нет. Кроме одного, последнего и призрачного — попытаться на потребу «профессору Сонг» вспомнить своё настоящее имя. И будто тогда всё встанет на свои места.
А пока Мисси рассказывает Мэлс о своём прошлом, о снах, в которых рушатся миры и о Докторе.
— А этот доктор, он кто? — невинно спрашивает Мэлс, сияя зелёными глазами из-за уродливой роговой оправы.
И мир вдруг начинает стремительно вращаться вокруг Мисси, а голове становится нестерпимо жарко.
— Незаконное проникновение в библиотеку, попытка кражи библиотечного имущества и вандализм, — отчеканила Ривер, появляясь в виде голограммы прямо перед женщиной в чёрном.
Та даже головы не повернула.
— Да-да, это как раз мой план на сегодня… — задумчиво пробурчала та и почти ленивым движением направила в сторону Ривер какую-то коробочку. Сверкнула вспышка — и прошла голограмму насквозь, оставив на мраморной колонне огромное чёрное пятно.
Страница 2 из 5
