Фандом: Доктор Кто. Здесь всё время повторяется один и тот же день, и единственный способ вырваться — сломать систему. Любым способом.
Добавить в моё избранное
16 мин, 54 сек 14595
Она вспоминает. Улыбается. И впервые за тысячи часов бесконечных залитых светом суток, впервые с того первого утра — целует Ривер в ответ.
Она сразу поняла тогда, что это не Доктор. Можно сменить тысячу лиц и забыть тысячу лет, но вот целоваться по-другому… это вряд ли. В поцелуе Доктора всегда было что-то робкое, как будто он никогда до конца не был уверен, что это хорошая идея. Он защищался. Он сбегал.
А из этого поцелуя бежать впервые пришлось Ривер.
— Приветствие от нашей фирмы! — бодро возвестила она, будучи как никогда благодарна за то, что восстановить дыхание и справиться с нахлынувшими эмоциями голограмме куда проще, живому человеку. — Если настройки приватности отрегулированы неправильно, сообщите об этом!
— Ну почему же, меня они вполне устраивают, — недобро усмехнулась неизвестная таймледи. — Значит, ты продолжаешь утверждать, что ты голограмма? Весьма реалистичная, надо заметить… Наверное, на поддержание такой уходит куча энергии. Кстати, а где источник питания всего этого, а?
Ривер даже выдохнула, внезапно осознав, что незнакомка и правда купилась на немудрящую историю про живую библиотечную систему. И теперь разговаривала с ней, как с компьютерной системой, рассчитывая по-быстрому добраться до главного рубильника, выключить его и вернуть себе свободу.
Как бы ни так! Ривер должна была вначале как минимум выяснить, кто она, откуда и представляет ли опасность. Судя по тому, как играючи она пускала в ход дезинтегратор — очень даже.
— Моя работа поддерживается моим сердцем, — усмехнулась Ривер.
— А работа сердца?
— А работа сердца — доктором, — не удержалась от грустной шпильки она.
— Доктором? — насторожилась незнакомка. — Доктором… Кто?
Ха! Значит, она его знает? И она той же… расы, вида — Ривер никогда до конце на знала, как называются такие вещи. Может быть, ей удастся что-то выяснить о Докторе… Хоть Ривер и зареклась даже думать об этом после случая с Трензалором, но искушение было сильнее её.
— Доктором Луна, — оборвала повисший в воздухе вопрос Ривер. — Пойдём, я вас познакомлю.
Больше никакой перемотки. Наоборот, каждое мгновение налилось тягучей медлительностью. Задача Мисси была проста — разделить одну возможность на миллионы, миллиарды мелких невозможностей, чтобы в каждом движении, в каждой ласке или взгляде было что-то такое, от чего эти невинные, вечно безоблачные небеса станет выворачивать наизнанку от смеси неверия и любопытства.
«В конце концов, она начала первой» — и по губам расползается, размазывается мстительная усмешка. Обычно Мисси любила других. Неприкрыто-беззащитных. Но стоило отвернуть край блузки — и загорелая суховатая кожа уступала место белой и мягкой, пластичной и податливой, хранящей отпечатки стиснутых пальцев залогом будущих синяков.
Хитрый прищур зелёных глаз, будто разошедшийся по шву, выпуская наружу что-то наивное и слабое. Потемневшие зрачки.
И словно в ответ — потемневшее небо. Дождь, испаряющийся, не долетая до земли. И наконец — молния, по шву распоровшая небо от края до края.
Мисси стояла на столе посреди читального зала. Все двери и окна были распахнуты настежь. Шкафы — вывернуты наизнанку и выпотрошены до последней книги.
Мисси свистнула в два пальца, материализуя вокруг себя ТАРДИС за несколько мгновений до того, как вашта нерада с еле слышным треском сомкнулась над столешницей.
В консольной комнате было прохладно и неярко. Мисси не нашла ту книгу, которую искала. Но ей она больше не была нужна: кажется, у неё был новый план. Безвкусный, полный яркой тропической зелени план.
— О, Доктор… — пробормотала Мисси, постукивая кончиками пальцев по консоли. — Когда мы снова встретимся, мне будет что тебе рассказать. Так что держись!
Она сразу поняла тогда, что это не Доктор. Можно сменить тысячу лиц и забыть тысячу лет, но вот целоваться по-другому… это вряд ли. В поцелуе Доктора всегда было что-то робкое, как будто он никогда до конца не был уверен, что это хорошая идея. Он защищался. Он сбегал.
А из этого поцелуя бежать впервые пришлось Ривер.
— Приветствие от нашей фирмы! — бодро возвестила она, будучи как никогда благодарна за то, что восстановить дыхание и справиться с нахлынувшими эмоциями голограмме куда проще, живому человеку. — Если настройки приватности отрегулированы неправильно, сообщите об этом!
— Ну почему же, меня они вполне устраивают, — недобро усмехнулась неизвестная таймледи. — Значит, ты продолжаешь утверждать, что ты голограмма? Весьма реалистичная, надо заметить… Наверное, на поддержание такой уходит куча энергии. Кстати, а где источник питания всего этого, а?
Ривер даже выдохнула, внезапно осознав, что незнакомка и правда купилась на немудрящую историю про живую библиотечную систему. И теперь разговаривала с ней, как с компьютерной системой, рассчитывая по-быстрому добраться до главного рубильника, выключить его и вернуть себе свободу.
Как бы ни так! Ривер должна была вначале как минимум выяснить, кто она, откуда и представляет ли опасность. Судя по тому, как играючи она пускала в ход дезинтегратор — очень даже.
— Моя работа поддерживается моим сердцем, — усмехнулась Ривер.
— А работа сердца?
— А работа сердца — доктором, — не удержалась от грустной шпильки она.
— Доктором? — насторожилась незнакомка. — Доктором… Кто?
Ха! Значит, она его знает? И она той же… расы, вида — Ривер никогда до конце на знала, как называются такие вещи. Может быть, ей удастся что-то выяснить о Докторе… Хоть Ривер и зареклась даже думать об этом после случая с Трензалором, но искушение было сильнее её.
— Доктором Луна, — оборвала повисший в воздухе вопрос Ривер. — Пойдём, я вас познакомлю.
Больше никакой перемотки. Наоборот, каждое мгновение налилось тягучей медлительностью. Задача Мисси была проста — разделить одну возможность на миллионы, миллиарды мелких невозможностей, чтобы в каждом движении, в каждой ласке или взгляде было что-то такое, от чего эти невинные, вечно безоблачные небеса станет выворачивать наизнанку от смеси неверия и любопытства.
«В конце концов, она начала первой» — и по губам расползается, размазывается мстительная усмешка. Обычно Мисси любила других. Неприкрыто-беззащитных. Но стоило отвернуть край блузки — и загорелая суховатая кожа уступала место белой и мягкой, пластичной и податливой, хранящей отпечатки стиснутых пальцев залогом будущих синяков.
Хитрый прищур зелёных глаз, будто разошедшийся по шву, выпуская наружу что-то наивное и слабое. Потемневшие зрачки.
И словно в ответ — потемневшее небо. Дождь, испаряющийся, не долетая до земли. И наконец — молния, по шву распоровшая небо от края до края.
Мисси стояла на столе посреди читального зала. Все двери и окна были распахнуты настежь. Шкафы — вывернуты наизнанку и выпотрошены до последней книги.
Мисси свистнула в два пальца, материализуя вокруг себя ТАРДИС за несколько мгновений до того, как вашта нерада с еле слышным треском сомкнулась над столешницей.
В консольной комнате было прохладно и неярко. Мисси не нашла ту книгу, которую искала. Но ей она больше не была нужна: кажется, у неё был новый план. Безвкусный, полный яркой тропической зелени план.
— О, Доктор… — пробормотала Мисси, постукивая кончиками пальцев по консоли. — Когда мы снова встретимся, мне будет что тебе рассказать. Так что держись!
Страница 5 из 5
