Фандом: Hikaru no go. На гобане сияют девять звезд, во вселенной их миллиарды, в созвездии Лазурного Дракона около двухсот. А путеводная звезда — одна в жизни. Немного мистики и магии оммёдо, чуточку китайской астрономии, щепотка философии, страничка страсти… и любовь к го в центре всего.
Добавить в моё избранное
17 мин, 30 сек 18425
Когда напряжение стало невыносимым, а огонь добрался до самых кончиков пальцев, Ясэй вдруг выгнулась и протяжно застонала, сильнее сжимая его в себе. Сэйдзи стиснул ее тонкие запястья, прижимая к полу, поймал губами ее губы, втягивая в болезненный поцелуй, и зажмурился до темноты в глазах. Огонь гнал его продолжать двигаться, обещая в конце избавление от острого жжения в груди, и с последним толчком набухшее внутри напряжение лопнуло, словно смятый бумажный фонарик, выплескиваясь наружу. Огата медленно опустился на дрожащих руках, накрывая собой часто дышащую Ясэй и зарываясь в ее влажные сводящие с ума волосы, и тотчас провалился в глубокий сон, освещенный сиянием звезд.
Его разбудил заалевший рассветным румянцем восток, светящийся за приоткрытыми ставнями марумадо. Сэйдзи сел на футоне, ощущая странную легкость на сердце — сколь разнилось вчерашнее утро, омраченное страхом и разочарованием, и сегодняшнее — освещенное вишневым рассветом и тихим счастьем. В комнате кроме него никого не было, остывающий ирори испускал сизоватую струйку пара, рядом с постелью обнаружился чайный столик с горячим чайником, полным ароматного волшебства.
За порогом его встретила вчерашняя служанка, молча подала верхнее платье и, кланяясь, проводила до ворот. Насколько он помнил, Фудзивара-но Сай никогда не жаловал придворную жизнь, и, скорее всего, остался в столице, пользуясь возможностью отдохнуть от всеобщего внимания, вместо того, чтобы отправиться с императором в Нару. Сэйдзи уверенно развернулся в направлении Сада божественных источников — именно там можно было найти мастера Сая в послеобеденное время, когда тот не присутствовал при дворе. Именно там, в самой северной беседке, спрятанной в рощице сливовых деревьев, он встречался с учениками и медитировал. И именно туда Сэйдзи сейчас направлялся, чтобы бросить вызов великому мастеру и осуществить свою мечту.
Восточный ветер лениво шевелил ветви слив, донося сладкий аромат, и с трудом освежал тяжелый вечерний воздух; отголоски только что закончившегося дождя еще звучали в тишине дворцового сада, звонкими струйками стекая по крыше беседки; туман приобрел столь насыщенный молочный оттенок, словно сама императрица Луна растворилась в небесах, наполняя мир своим сиянием. Удушливая влага оседала на покатых боках гокэ блестящими выпуклыми каплями, отражая свет китайских фонариков. Кажущийся темным массивный гобан притягивал к себе взгляд и одновременно пугал до замирания сердца. Огата пытался справиться с волнением, до боли стискивая в левой руке деревянную табличку с именем звезды — он до сих пор не мог поверить, что решился на тот разговор, что получил возможность сыграть с великим мастером — исполнить свое заветное желание.
Сидящий напротив него Фудзивара-но Сай приветливо улыбнулся, прикрывая губы простым бумажным веером с темнеющим тушным росчерком нескольких кандзи, и опустил ладонь в свою чашу с белыми гоиси, зажав несколько камней в кулаке. Подняв взгляд от пола, Огата невежливо уставился на предлагающего сыграть на равных Фудзивара-сэнсэя и, все еще не веря происходящему, дрожащими пальцами вытащил один черный камень.
— Ваши — черные, Огата-сан, — чуть склонив голову, произнес мастер Сай, протягивая три белых камушка на раскрытой ладони. — Желаю удачной игры.
Огата медленно перевел взгляд на гобан, пытаясь не поддаться захлестывающей его волне паники, и… увидел извивающегося широкой лазоревой лентой Сэйрю, занявшего всю доску. Он легонько потряс головой, прогоняя колдовской морок и желая разрушить странное видение, но Дракон востока продолжал, ничуть не стесняясь, лежать на золотящейся в свете фонариков поверхности кайи, чуть шевеля кончиком хвоста. Его рог сиял нестерпимым белым светом, указывая своим острием прямиком в правую верхнюю точку хоси, приковывая к себе внимание и в то же время вызывая жгучее желание зажмуриться. В кончиках пальцев закололо знакомым предвкушением сражения, казалось, черные камни сами просятся в руку и на доску. Недоверчиво сощурившись, он присмотрелся еще раз к точке, на которую указывал Сэйрю, — определенно точно это была звезда. Стараясь не выдать своего сумасшествия, Огата быстро, пока не успел засомневаться в оправданности столь нетрадиционного хода, подцепил из чаши камень и широким жестом занес руку над доской.
— Шестнадцать на четыре. Хоси, — уверенно
произнес он, и матово поблескивающий кусочек ночи с привычным щелчком
приземлился в указанную путеводной звездой точку на пересечении тончайших линий.
Ведомый Звездным драконом, Сэйдзи начал, возможно, важнейшую партию в своей жизни.
Его разбудил заалевший рассветным румянцем восток, светящийся за приоткрытыми ставнями марумадо. Сэйдзи сел на футоне, ощущая странную легкость на сердце — сколь разнилось вчерашнее утро, омраченное страхом и разочарованием, и сегодняшнее — освещенное вишневым рассветом и тихим счастьем. В комнате кроме него никого не было, остывающий ирори испускал сизоватую струйку пара, рядом с постелью обнаружился чайный столик с горячим чайником, полным ароматного волшебства.
За порогом его встретила вчерашняя служанка, молча подала верхнее платье и, кланяясь, проводила до ворот. Насколько он помнил, Фудзивара-но Сай никогда не жаловал придворную жизнь, и, скорее всего, остался в столице, пользуясь возможностью отдохнуть от всеобщего внимания, вместо того, чтобы отправиться с императором в Нару. Сэйдзи уверенно развернулся в направлении Сада божественных источников — именно там можно было найти мастера Сая в послеобеденное время, когда тот не присутствовал при дворе. Именно там, в самой северной беседке, спрятанной в рощице сливовых деревьев, он встречался с учениками и медитировал. И именно туда Сэйдзи сейчас направлялся, чтобы бросить вызов великому мастеру и осуществить свою мечту.
Восточный ветер лениво шевелил ветви слив, донося сладкий аромат, и с трудом освежал тяжелый вечерний воздух; отголоски только что закончившегося дождя еще звучали в тишине дворцового сада, звонкими струйками стекая по крыше беседки; туман приобрел столь насыщенный молочный оттенок, словно сама императрица Луна растворилась в небесах, наполняя мир своим сиянием. Удушливая влага оседала на покатых боках гокэ блестящими выпуклыми каплями, отражая свет китайских фонариков. Кажущийся темным массивный гобан притягивал к себе взгляд и одновременно пугал до замирания сердца. Огата пытался справиться с волнением, до боли стискивая в левой руке деревянную табличку с именем звезды — он до сих пор не мог поверить, что решился на тот разговор, что получил возможность сыграть с великим мастером — исполнить свое заветное желание.
Сидящий напротив него Фудзивара-но Сай приветливо улыбнулся, прикрывая губы простым бумажным веером с темнеющим тушным росчерком нескольких кандзи, и опустил ладонь в свою чашу с белыми гоиси, зажав несколько камней в кулаке. Подняв взгляд от пола, Огата невежливо уставился на предлагающего сыграть на равных Фудзивара-сэнсэя и, все еще не веря происходящему, дрожащими пальцами вытащил один черный камень.
— Ваши — черные, Огата-сан, — чуть склонив голову, произнес мастер Сай, протягивая три белых камушка на раскрытой ладони. — Желаю удачной игры.
Огата медленно перевел взгляд на гобан, пытаясь не поддаться захлестывающей его волне паники, и… увидел извивающегося широкой лазоревой лентой Сэйрю, занявшего всю доску. Он легонько потряс головой, прогоняя колдовской морок и желая разрушить странное видение, но Дракон востока продолжал, ничуть не стесняясь, лежать на золотящейся в свете фонариков поверхности кайи, чуть шевеля кончиком хвоста. Его рог сиял нестерпимым белым светом, указывая своим острием прямиком в правую верхнюю точку хоси, приковывая к себе внимание и в то же время вызывая жгучее желание зажмуриться. В кончиках пальцев закололо знакомым предвкушением сражения, казалось, черные камни сами просятся в руку и на доску. Недоверчиво сощурившись, он присмотрелся еще раз к точке, на которую указывал Сэйрю, — определенно точно это была звезда. Стараясь не выдать своего сумасшествия, Огата быстро, пока не успел засомневаться в оправданности столь нетрадиционного хода, подцепил из чаши камень и широким жестом занес руку над доской.
— Шестнадцать на четыре. Хоси, — уверенно
произнес он, и матово поблескивающий кусочек ночи с привычным щелчком
приземлился в указанную путеводной звездой точку на пересечении тончайших линий.
Ведомый Звездным драконом, Сэйдзи начал, возможно, важнейшую партию в своей жизни.
Страница 5 из 5
