Фандом: Hikaru no go. На гобане сияют девять звезд, во вселенной их миллиарды, в созвездии Лазурного Дракона около двухсот. А путеводная звезда — одна в жизни. Немного мистики и магии оммёдо, чуточку китайской астрономии, щепотка философии, страничка страсти… и любовь к го в центре всего.
Добавить в моё избранное
17 мин, 30 сек 18424
— Ты любила когда-нибудь? — он не понимал, почему говорит с ней, но просто махнул рукой на очередную странность этого вечера, — я любил. Но не человека — великое искусство. Го. Это было смыслом моей жизни, сколько я себя помню, камни я научился держать одновременно с хаси, а гобан стал лучшим подарком на день рождения. А сегодня ночью эта любовь умерла.
— Если мне будет позволено высказаться, — она лукаво улыбнулась, словно давая понять, что умеет играть и эту роль, — любовь не может умереть, иначе это не любовь.
— Я не способен больше играть. Я не могу смотреть на золотистую кайю[xxix] и прикасаться к камням — они жгут мне пальцы огнем и сердце позором. От меня отказался учитель, признав меня безнадежным, и мечта моя сразиться с величайшим мастером го никогда не осуществится. Я не смогу победить, я даже не имею права попросить его о партии — Фудзивара-но Сай никогда не снизойдет до столь недостойного соперника.
— Любая битва, будь то завоевание женщины, великой страны или же победа в партии не может быть выиграна, пока не брошен вызов. Как ты сможешь победить соперника, если не начнешь сражение? Как ты можешь знать, согласится или откажется мастер Фудзивара, пока не спросил его? Как ты можешь думать, что не выйдешь победителем, когда даже не начал игру, не сделал первый ход и не увидел ее конца?
— Я не…
Она резким жестом приказала ему замолчать, задумчиво посмотрела на него своими невозможными глазами, протянула руку и коснулась его щеки прохладными пальчиками, очертив контур лица. Огата зажмурился и рвано выдохнул от неожиданности. По спине пробежал ледяной ветер, а в груди разгорелся пожар, не дающий нормально дышать. Не открывая глаз, он потянулся навстречу, туда, где находился источник творящегося с ним волшебства, и мягко дотронулся губами до приоткрывшихся губ Ясэй. И окончательно потерял способность мыслить.
Каждое прикосновение сводило с ума, казалось, пальцы и губы обжигает до боли, как тлеющие уголья в разожженном очаге. Запах кружил голову, мгновенно пьянил, будто слишком горячее саке, заставляя еще глубже вдыхать его, зарываясь лицом в мягкий шелк волос. Ее кожа светилась в темноте комнаты, как звезды на ночном небе. Сэйдзи медленно провел пальцами по ее распущенным волосам, путаясь в тонких прядях и открывая доступ к изящной шее. Чуть прикусил мочку уха и со стоном приник к желанной коже губами, одновременно скользнув руками вниз, крепко стискивая маленькие аккуратные груди и перекатывая затвердевшие бусинки сосков между пальцев; она тотчас тяжело задышала и послушно откинулась на него спиной, отдаваясь требовательным ласкающим рукам.
Вдоль позвоночника Ясэй вился искусно вытатуированный Сэйрю, положив рогатую голову на хрупкое плечо и обнимая когтистыми лапами тоненькую талию; дракон дремал, мерцая разными оттенками лазури, звезды внутри него словно светились каждая своим цветом, но это не нарушало гармонии рисунка, придавая ему больше реалистичности. Повинуясь странному желанию, Сэйдзи коснулся губами головы дракона, обводя языком контуры узора, и медленно начал спускаться ниже вслед за рисунком, слегка прикусывая нежную кожу. Ясэй тихонько застонала и, повернувшись, поймала ладошками его лицо, притягивая для поцелуя. Ее глаза снова оказались невероятно близко, околдовывая и словно замедляя время; прохладные пальцы ловко освободили член Сэйдзи из плена одежды, резко контрастируя с обжигающе горячей кожей, срывая сдавленный стон с его губ, стройные ножки обхватили его бедра, притягивая ближе, так, что два дыхания смешались в одно, и Сэйдзи уже не мог с точностью определить, свое бешено бьющееся сердце он слышит или ее. Зачарованно глядя прямо в ее темные от желания глаза и подчиняясь безмолвному приказу, он спустился рукой ниже, неуверенно коснулся тоненькой полоски волос и задохнулся от дикого первобытного чувства — Ясэй была горячей и влажной, и была такой именно для него.
В следующий миг скользнув язычком по его губам и обняв обеими руками за шею, Ясэй резко двинула бедрами, принимая его в себя, и в тот же миг огонь, до этого лишь чуть покалывавший искорками кожу, проник внутрь, заструился по всему телу, растекаясь в крови, распространяясь с невероятной скоростью, стремясь поглотить Сэйдзи целиком, сжечь, спалить, оставив лишь горстку пепла. Странное пламя, рождаясь в центре слияния, жгло сердце, иссушало и заставляло двигаться быстрее и быстрее, достигая предела возможностей. Дыхание вырывалось хриплыми толчками вперемешку со стонами, однако вместо ожидаемой невыносимой боли огонь приносил немыслимое наслаждение. Ясэй прижималась к нему все сильнее, словно пыталась поглотить его существо, слиться в единое целое, раствориться в нем, и Сэйдзи чувствовал ее невероятно остро, ощущал жар ее тела и контрастную прохладу маленьких пальчиков, до боли вцепившихся в его плечи; дышал ее запахом, сцеловывал тихие стоны с искусанных губ и тонул, тонул в затуманенном беззвездном взгляде, сгорая без остатка.
— Если мне будет позволено высказаться, — она лукаво улыбнулась, словно давая понять, что умеет играть и эту роль, — любовь не может умереть, иначе это не любовь.
— Я не способен больше играть. Я не могу смотреть на золотистую кайю[xxix] и прикасаться к камням — они жгут мне пальцы огнем и сердце позором. От меня отказался учитель, признав меня безнадежным, и мечта моя сразиться с величайшим мастером го никогда не осуществится. Я не смогу победить, я даже не имею права попросить его о партии — Фудзивара-но Сай никогда не снизойдет до столь недостойного соперника.
— Любая битва, будь то завоевание женщины, великой страны или же победа в партии не может быть выиграна, пока не брошен вызов. Как ты сможешь победить соперника, если не начнешь сражение? Как ты можешь знать, согласится или откажется мастер Фудзивара, пока не спросил его? Как ты можешь думать, что не выйдешь победителем, когда даже не начал игру, не сделал первый ход и не увидел ее конца?
— Я не…
Она резким жестом приказала ему замолчать, задумчиво посмотрела на него своими невозможными глазами, протянула руку и коснулась его щеки прохладными пальчиками, очертив контур лица. Огата зажмурился и рвано выдохнул от неожиданности. По спине пробежал ледяной ветер, а в груди разгорелся пожар, не дающий нормально дышать. Не открывая глаз, он потянулся навстречу, туда, где находился источник творящегося с ним волшебства, и мягко дотронулся губами до приоткрывшихся губ Ясэй. И окончательно потерял способность мыслить.
Каждое прикосновение сводило с ума, казалось, пальцы и губы обжигает до боли, как тлеющие уголья в разожженном очаге. Запах кружил голову, мгновенно пьянил, будто слишком горячее саке, заставляя еще глубже вдыхать его, зарываясь лицом в мягкий шелк волос. Ее кожа светилась в темноте комнаты, как звезды на ночном небе. Сэйдзи медленно провел пальцами по ее распущенным волосам, путаясь в тонких прядях и открывая доступ к изящной шее. Чуть прикусил мочку уха и со стоном приник к желанной коже губами, одновременно скользнув руками вниз, крепко стискивая маленькие аккуратные груди и перекатывая затвердевшие бусинки сосков между пальцев; она тотчас тяжело задышала и послушно откинулась на него спиной, отдаваясь требовательным ласкающим рукам.
Вдоль позвоночника Ясэй вился искусно вытатуированный Сэйрю, положив рогатую голову на хрупкое плечо и обнимая когтистыми лапами тоненькую талию; дракон дремал, мерцая разными оттенками лазури, звезды внутри него словно светились каждая своим цветом, но это не нарушало гармонии рисунка, придавая ему больше реалистичности. Повинуясь странному желанию, Сэйдзи коснулся губами головы дракона, обводя языком контуры узора, и медленно начал спускаться ниже вслед за рисунком, слегка прикусывая нежную кожу. Ясэй тихонько застонала и, повернувшись, поймала ладошками его лицо, притягивая для поцелуя. Ее глаза снова оказались невероятно близко, околдовывая и словно замедляя время; прохладные пальцы ловко освободили член Сэйдзи из плена одежды, резко контрастируя с обжигающе горячей кожей, срывая сдавленный стон с его губ, стройные ножки обхватили его бедра, притягивая ближе, так, что два дыхания смешались в одно, и Сэйдзи уже не мог с точностью определить, свое бешено бьющееся сердце он слышит или ее. Зачарованно глядя прямо в ее темные от желания глаза и подчиняясь безмолвному приказу, он спустился рукой ниже, неуверенно коснулся тоненькой полоски волос и задохнулся от дикого первобытного чувства — Ясэй была горячей и влажной, и была такой именно для него.
В следующий миг скользнув язычком по его губам и обняв обеими руками за шею, Ясэй резко двинула бедрами, принимая его в себя, и в тот же миг огонь, до этого лишь чуть покалывавший искорками кожу, проник внутрь, заструился по всему телу, растекаясь в крови, распространяясь с невероятной скоростью, стремясь поглотить Сэйдзи целиком, сжечь, спалить, оставив лишь горстку пепла. Странное пламя, рождаясь в центре слияния, жгло сердце, иссушало и заставляло двигаться быстрее и быстрее, достигая предела возможностей. Дыхание вырывалось хриплыми толчками вперемешку со стонами, однако вместо ожидаемой невыносимой боли огонь приносил немыслимое наслаждение. Ясэй прижималась к нему все сильнее, словно пыталась поглотить его существо, слиться в единое целое, раствориться в нем, и Сэйдзи чувствовал ее невероятно остро, ощущал жар ее тела и контрастную прохладу маленьких пальчиков, до боли вцепившихся в его плечи; дышал ее запахом, сцеловывал тихие стоны с искусанных губ и тонул, тонул в затуманенном беззвездном взгляде, сгорая без остатка.
Страница 4 из 5
