Фандом: Гарри Поттер. В 7-й книге, из письма Лили, написанного Сириусу, Гарри узнал, что у его родителей был кот. Здесь рассказывается история этого кота.
Добавить в моё избранное
65 мин, 27 сек 13956
Профессор Р. Дж. Люпин.
Оборотня я узнал ещё до того, как услышал эти слова. Он, конечно, поистрепался за эти годы, но волчью натуру не спрячешь. Интересно, вспомнит ли он меня? Впрочем, я тоже изменился. Худеть. Срочно худеть!
Пока я обдумывал, как незаметно добыть крысу из кармана у Рыжего, на меня свалилась куча информации. Я узнал, что Сириус сбежал из Азкабана, обманув каких-то дементоров, которые его сторожили. Как он оказался в этом Азкабане? Его обвинили в предательстве Поттеров и убийстве около сотни маглов, а также Питера Петтигрю! Они вообще там понимают хоть что-нибудь? Эх, если бы я мог рассказать Гарри всю правду о его крестном и об этой крысе! Впрочем, как хвостом ни крути, а случайностей в жизни не бывает. Если уж меня угораздило стать питомцем подруги Гарри Поттера, значит, я обязан любым способом доказать ему невиновность Сириуса и… Что это? Почему выключили свет? Допустим, я отлично вижу в темноте. А этот парень — похоже, нет!
— Мяу-пш-ш-ш-ш!
Может, я и мягкий, но подушкой быть не собираюсь! Залезу-ка я лучше под сиденье, пока свет не появится. Вот. Здесь точно никто не сядет.
Дверь купе открылась, и внутрь вплыло нечто в плаще и капюшоне. Что это за существо? Какой-нибудь призрак поезда? И почему стало так страшно и тоскливо? Не может быть, чтобы в жизни не было ничего хорошего! Ведь не может же, правда? Тогда почему вспоминается только это?
Я сижу под шкафом. Рядом — палочка Джеймса Поттера. Он только что выбежал из детской на лестницу. Чужой голос выкрикивает: «Авада Кедавра», и я вдруг ощущаю, что Джеймса больше нет. Его убийца сейчас поднимется сюда. А ведь у Лили даже нет при себе палочки! Она до сих пор почти всё по дому делает без магии, а палочку держит в ящике комода, доставая только перед выходом из дома. Я должен дать ей палочку Джеймса… В следующее мгновение дверь в детскую слетает с петель, и меня сковывает страх. Настолько сильный, что невозможно пошевелить лапой. Я чувствую по-настоящему тёмного мага. Надо взять в зубы палочку Джеймса и вылезти отсюда! Ну же, соберись!
Стремительно выскальзываю из-под шкафа с палочкой в зубах.
Бросаю палочку к ногам Лили.
Кидаюсь на убийцу, всеми когтями впиваясь ему в глаза.
Он хватает меня за загривок и отбрасывает в сторону.
Я ударяюсь о стену и героически лишаюсь жизни.
Лили обезоруживает убийцу и связывает его…
… Вместо этого продолжаю сидеть под шкафом. Из своего позорного укрытия я слышу, как Лили умоляет пощадить Гарри и убить её. Я тоже готов отдать свою жизнь за Лили и Гарри. Но… не могу. Ну почему, из всех особенностей книззлов, мне передалась именно проклятая восприимчивость к тёмной магии?! Я понимаю, что сейчас снова услышу страшные слова — «Авада Кедавра» — и зажмуриваюсь…
Внезапно всё вокруг осветилось серебристым светом. Я осторожно открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему сижу под сидением купе «Хогвартс-экспресса». Оборотень что-то объясняет Гарри. Что он сказал? Дементор?! Мать моя кошка, так это был дементор?! И такие вот твари охраняют Азкабан? Да я бы там и дня не продержался — сразу бы лапы отбросил. А оборо… то есть, профессор Ремус Люпин, вот так запросто его прогнал? Вот это да… Может, мне у него в кабинете поселиться? Хотя бы, в качестве наглядного пособия? А в полнолуние буду ему охотиться помогать. Впрочем, нет. Насчёт охоты — это уже слишком. Я же не живоглот какой-нибудь, в конце концов! Истерика. У меня явно истерика. Конечно, можно оправдываться тем, что у книззлов в крови повышенное чувство тёмной и светлой магии. Но что из этого следует? Только то, что я — прирождённый трус. И как с этим жить — непонятно.
Хогвартс я изучил за неделю. Ну, по крайней мере, те места, в которые мог попасть. В этом мне помогла местная кошка — миссис Норрис. Я пытался поговорить с ней, но она только снисходительно показала мне кухню для домашних питомцев и гордо удалилась. Даже пообщаться не захотела. А зря! Тоже ведь полукровка, только наоборот: папа — кот, а мама — книззл. И чего выпендриваться? Может, она так одичала после того, как на неё в прошлом году василиск косо посмотрел? Не в том смысле, что запал, а в том, что если бы прямо посмотрел, то в Хогвартсе появился бы памятник миссис Норрис. Уж про кого, а про василисков я всё знаю.
Я вообще теперь стал намного образованнее. А как иначе, если твоя хозяйка — Гермиона Грейнджер! Просила её Агнес: «Разговаривай с ним». Угу. Разговаривай! А не зачитывай самые интересные места из учебников! Впрочем, бывает еще хуже. Возьмет в библиотеке книгу, которая по весу тяжелее меня, и начинается: «А ты знаешь, Лапик, что»… — и рассказывает такие вещи, которые мне бы и в голову не пришли. В последнее время ее заклинило на этих, как их там… хроноворотах. «Представляешь, Лапик, я теперь могу за один час сходить на целых три урока! Здорово, правда?» О, да! Это именно то, о чём я мечтал всю жизнь!
Оборотня я узнал ещё до того, как услышал эти слова. Он, конечно, поистрепался за эти годы, но волчью натуру не спрячешь. Интересно, вспомнит ли он меня? Впрочем, я тоже изменился. Худеть. Срочно худеть!
Пока я обдумывал, как незаметно добыть крысу из кармана у Рыжего, на меня свалилась куча информации. Я узнал, что Сириус сбежал из Азкабана, обманув каких-то дементоров, которые его сторожили. Как он оказался в этом Азкабане? Его обвинили в предательстве Поттеров и убийстве около сотни маглов, а также Питера Петтигрю! Они вообще там понимают хоть что-нибудь? Эх, если бы я мог рассказать Гарри всю правду о его крестном и об этой крысе! Впрочем, как хвостом ни крути, а случайностей в жизни не бывает. Если уж меня угораздило стать питомцем подруги Гарри Поттера, значит, я обязан любым способом доказать ему невиновность Сириуса и… Что это? Почему выключили свет? Допустим, я отлично вижу в темноте. А этот парень — похоже, нет!
— Мяу-пш-ш-ш-ш!
Может, я и мягкий, но подушкой быть не собираюсь! Залезу-ка я лучше под сиденье, пока свет не появится. Вот. Здесь точно никто не сядет.
Дверь купе открылась, и внутрь вплыло нечто в плаще и капюшоне. Что это за существо? Какой-нибудь призрак поезда? И почему стало так страшно и тоскливо? Не может быть, чтобы в жизни не было ничего хорошего! Ведь не может же, правда? Тогда почему вспоминается только это?
Я сижу под шкафом. Рядом — палочка Джеймса Поттера. Он только что выбежал из детской на лестницу. Чужой голос выкрикивает: «Авада Кедавра», и я вдруг ощущаю, что Джеймса больше нет. Его убийца сейчас поднимется сюда. А ведь у Лили даже нет при себе палочки! Она до сих пор почти всё по дому делает без магии, а палочку держит в ящике комода, доставая только перед выходом из дома. Я должен дать ей палочку Джеймса… В следующее мгновение дверь в детскую слетает с петель, и меня сковывает страх. Настолько сильный, что невозможно пошевелить лапой. Я чувствую по-настоящему тёмного мага. Надо взять в зубы палочку Джеймса и вылезти отсюда! Ну же, соберись!
Стремительно выскальзываю из-под шкафа с палочкой в зубах.
Бросаю палочку к ногам Лили.
Кидаюсь на убийцу, всеми когтями впиваясь ему в глаза.
Он хватает меня за загривок и отбрасывает в сторону.
Я ударяюсь о стену и героически лишаюсь жизни.
Лили обезоруживает убийцу и связывает его…
… Вместо этого продолжаю сидеть под шкафом. Из своего позорного укрытия я слышу, как Лили умоляет пощадить Гарри и убить её. Я тоже готов отдать свою жизнь за Лили и Гарри. Но… не могу. Ну почему, из всех особенностей книззлов, мне передалась именно проклятая восприимчивость к тёмной магии?! Я понимаю, что сейчас снова услышу страшные слова — «Авада Кедавра» — и зажмуриваюсь…
Внезапно всё вокруг осветилось серебристым светом. Я осторожно открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему сижу под сидением купе «Хогвартс-экспресса». Оборотень что-то объясняет Гарри. Что он сказал? Дементор?! Мать моя кошка, так это был дементор?! И такие вот твари охраняют Азкабан? Да я бы там и дня не продержался — сразу бы лапы отбросил. А оборо… то есть, профессор Ремус Люпин, вот так запросто его прогнал? Вот это да… Может, мне у него в кабинете поселиться? Хотя бы, в качестве наглядного пособия? А в полнолуние буду ему охотиться помогать. Впрочем, нет. Насчёт охоты — это уже слишком. Я же не живоглот какой-нибудь, в конце концов! Истерика. У меня явно истерика. Конечно, можно оправдываться тем, что у книззлов в крови повышенное чувство тёмной и светлой магии. Но что из этого следует? Только то, что я — прирождённый трус. И как с этим жить — непонятно.
Хогвартс я изучил за неделю. Ну, по крайней мере, те места, в которые мог попасть. В этом мне помогла местная кошка — миссис Норрис. Я пытался поговорить с ней, но она только снисходительно показала мне кухню для домашних питомцев и гордо удалилась. Даже пообщаться не захотела. А зря! Тоже ведь полукровка, только наоборот: папа — кот, а мама — книззл. И чего выпендриваться? Может, она так одичала после того, как на неё в прошлом году василиск косо посмотрел? Не в том смысле, что запал, а в том, что если бы прямо посмотрел, то в Хогвартсе появился бы памятник миссис Норрис. Уж про кого, а про василисков я всё знаю.
Я вообще теперь стал намного образованнее. А как иначе, если твоя хозяйка — Гермиона Грейнджер! Просила её Агнес: «Разговаривай с ним». Угу. Разговаривай! А не зачитывай самые интересные места из учебников! Впрочем, бывает еще хуже. Возьмет в библиотеке книгу, которая по весу тяжелее меня, и начинается: «А ты знаешь, Лапик, что»… — и рассказывает такие вещи, которые мне бы и в голову не пришли. В последнее время ее заклинило на этих, как их там… хроноворотах. «Представляешь, Лапик, я теперь могу за один час сходить на целых три урока! Здорово, правда?» О, да! Это именно то, о чём я мечтал всю жизнь!
Страница 8 из 18
