Фандом: Ориджиналы. Огонь и вода — сочетание не лучшее. Или пламя погаснет, или влага испарится… И даже если между стихиями стоят плоть, кровь и разум, обычно их взаимодействие не назовешь удачным. Но иногда противоположности сходятся в гармонии, а не борьбе. И порою этот союз оказывается удивительно прочным.
Добавить в моё избранное
162 мин, 14 сек 20883
Последнее заставило гостей застыть еще раз, отмерли они тогда, когда Рилонар поднял голову и мягко им улыбнулся, поприветствовав коротким кивком.
— Садитесь, — лучисто улыбнулся Янис. — В прошлый раз у нас не получилось нормально встретиться, так что мне хотелось бы это искупить.
Для гостей и низкие мягкие пуфики уже лежали, такие, на которые и нагу удобно упереться вместо хвоста, и двуногому вполне можно сесть, утонув и устроившись как ему удобней. Хозяева сели на невысокий диван, и смотрелись они там на диво уместно, что неброский сумеречный эльф, сейчас теплый-теплый, просто светящийся изнутри, что солнечный, осенне-пестрый горгона, рядом с супругом тоже светящийся внутренним светом.
За едой о делах не говорили, болтали о пустяках. Вернее, работа была и тут, но обсуждали парк в целом, чужие проекты, то, что получалось уже сейчас и не требовало обсуждения. Отдали должное необычному мясу — оно оказалось выдержано в каком-то маринаде, и оба гостя могли поклясться, что это дело рук Рилонара, что-то с одной из его родин, так же, как и ящерка, перебравшаяся поближе в надежде на лакомый кусочек.
Было угощение и специально для гостей, целый кувшин хитро смешанных соков для Сэтха и фрукты для Райса, странные, яркие, будто мерцающие. Сэтх не успел разглядеть их в больнице, а теперь присмотрелся внимательней. Когда Райс разломил один такой, внутри оказались полные действительно мерцающего сока плотные дольки, которые саламандр осторожно вскрывал и выпивал.
Сэтх невольно засмотрелся на это, потихоньку потягивая свой сок. Было что-то цепляющее в том, как Райс осторожно прикусывал краешек дольки, прикрывал глаза от удовольствия, глотая мерцающий сок. Может быть, дело было в умиротворенности саламандра, может — в общей атмосфере мастерской, но Сэтх словно бы ощутил, как его задевает краешком того вдохновения, которое позволяло горгоне создавать такие удивительные вещи.
Нужно будет попробовать поймать представившийся образ.
Райс этого не заметил, только улыбался, уже забыв всю прежнюю неприязнь к хозяину мастерской и его супругу. Помог убрать со стола — нага попросили сидеть на месте смирно, просто потому, что комнатка была небольшая, а его хвост длинный. И саламандр с азартом взялся за дело, когда начали обсуждать работу. Спокойная рабочая атмосфера и на него подействовала, в голограмме под пальцами рождалось такое, что Сэтх порой ловил себя, что сидит, бездумно уставившись на струящиеся потоки лавы, и приходилось щипать себя за кончик хвоста, чтобы вернуться в реальность.
При этом собственный проект только обрастал деталями, которые еще нужно было покрутить, прикидывая, насколько они вписываются в уже существующую концепцию, и насколько воплотимыми окажутся. Но все равно, такой вот саламандр — спокойный, уверенный в себе, раскрывшийся — Сэтху очень нравился. И укреплял в мысли, что Райса нужно вытаскивать. Где-то помочь, где-то дать опереться на хвост, а дальше он и сам справится. Талантливый ведь, очень талантливый. Ему бы только чуть-чуть оттолкнуться, набрать стартовую скорость, и выстрелит не хуже того же горгоны.
Поэтому в выходные он опять потащил Райса в свою мастерскую и был вознагражден — услышал искренний смех саламандра, хриплый, чуть кашляющий, но заразительный. Тот почти дурачился, и это было так необычно, что Сэтх и сам расслабился, растекся довольным шипящим бревнышком, на котором Райс сидел, качая ногами над краем обрыва.
Они забрались по полуразрушенным стенам наверх, под самый пролом, где была уютная теплая ниша между труб с горячей водой, и сидели там, любуясь отражением ночного неба в воде. Сэтх почти и не «гонял волну» в этот раз — не хотелось спугнуть ощущение близкого волшебства. Совсем как в детстве, когда чердак казался самым удивительным местом, разноцветные стекляшки — настоящими сокровищами, а большая коробка — конечно же, таинственной пещерой.
И тем ярче и неприятнее оказался контраст с утром, когда ждали и работа, и, похоже, накрутивший себя за выходные до предела Грейсет. Заряда приятных воспоминаний пока что хватало, чтобы держаться, но настроение этот гад портил все равно капитально.
Работа над фонтаном к концу недели обещала завершиться: получалось быстро, с огоньком, сроки перекрывали чуть ли не два раза, за что светили неплохие такие премиальные. Зато Грейсет, понимая, что вскоре бегать ему сайгаком по всему парку, исходил паром не хуже забытого чайника, орал порой так, что уши закладывало.
Вымотанный этим Сэтх в один из вечеров, когда Райс, заведший привычку ночевать поближе, уехал к себе, даже пожаловался знакомому парню, приглядывавшему за тем помещением, где собиралась ребятня перед занятиями. Здоровенный ящер покивал сочувственно, даже спросил, не нужна ли помощь, но Сэтх отмахнулся: привык решать проблемы сам. Всего-то и было, что дотерпеть, а потом…
О своих словах он пожалел, стоило только приступить к одиночным проектам.
— Садитесь, — лучисто улыбнулся Янис. — В прошлый раз у нас не получилось нормально встретиться, так что мне хотелось бы это искупить.
Для гостей и низкие мягкие пуфики уже лежали, такие, на которые и нагу удобно упереться вместо хвоста, и двуногому вполне можно сесть, утонув и устроившись как ему удобней. Хозяева сели на невысокий диван, и смотрелись они там на диво уместно, что неброский сумеречный эльф, сейчас теплый-теплый, просто светящийся изнутри, что солнечный, осенне-пестрый горгона, рядом с супругом тоже светящийся внутренним светом.
За едой о делах не говорили, болтали о пустяках. Вернее, работа была и тут, но обсуждали парк в целом, чужие проекты, то, что получалось уже сейчас и не требовало обсуждения. Отдали должное необычному мясу — оно оказалось выдержано в каком-то маринаде, и оба гостя могли поклясться, что это дело рук Рилонара, что-то с одной из его родин, так же, как и ящерка, перебравшаяся поближе в надежде на лакомый кусочек.
Было угощение и специально для гостей, целый кувшин хитро смешанных соков для Сэтха и фрукты для Райса, странные, яркие, будто мерцающие. Сэтх не успел разглядеть их в больнице, а теперь присмотрелся внимательней. Когда Райс разломил один такой, внутри оказались полные действительно мерцающего сока плотные дольки, которые саламандр осторожно вскрывал и выпивал.
Сэтх невольно засмотрелся на это, потихоньку потягивая свой сок. Было что-то цепляющее в том, как Райс осторожно прикусывал краешек дольки, прикрывал глаза от удовольствия, глотая мерцающий сок. Может быть, дело было в умиротворенности саламандра, может — в общей атмосфере мастерской, но Сэтх словно бы ощутил, как его задевает краешком того вдохновения, которое позволяло горгоне создавать такие удивительные вещи.
Нужно будет попробовать поймать представившийся образ.
Райс этого не заметил, только улыбался, уже забыв всю прежнюю неприязнь к хозяину мастерской и его супругу. Помог убрать со стола — нага попросили сидеть на месте смирно, просто потому, что комнатка была небольшая, а его хвост длинный. И саламандр с азартом взялся за дело, когда начали обсуждать работу. Спокойная рабочая атмосфера и на него подействовала, в голограмме под пальцами рождалось такое, что Сэтх порой ловил себя, что сидит, бездумно уставившись на струящиеся потоки лавы, и приходилось щипать себя за кончик хвоста, чтобы вернуться в реальность.
При этом собственный проект только обрастал деталями, которые еще нужно было покрутить, прикидывая, насколько они вписываются в уже существующую концепцию, и насколько воплотимыми окажутся. Но все равно, такой вот саламандр — спокойный, уверенный в себе, раскрывшийся — Сэтху очень нравился. И укреплял в мысли, что Райса нужно вытаскивать. Где-то помочь, где-то дать опереться на хвост, а дальше он и сам справится. Талантливый ведь, очень талантливый. Ему бы только чуть-чуть оттолкнуться, набрать стартовую скорость, и выстрелит не хуже того же горгоны.
Поэтому в выходные он опять потащил Райса в свою мастерскую и был вознагражден — услышал искренний смех саламандра, хриплый, чуть кашляющий, но заразительный. Тот почти дурачился, и это было так необычно, что Сэтх и сам расслабился, растекся довольным шипящим бревнышком, на котором Райс сидел, качая ногами над краем обрыва.
Они забрались по полуразрушенным стенам наверх, под самый пролом, где была уютная теплая ниша между труб с горячей водой, и сидели там, любуясь отражением ночного неба в воде. Сэтх почти и не «гонял волну» в этот раз — не хотелось спугнуть ощущение близкого волшебства. Совсем как в детстве, когда чердак казался самым удивительным местом, разноцветные стекляшки — настоящими сокровищами, а большая коробка — конечно же, таинственной пещерой.
И тем ярче и неприятнее оказался контраст с утром, когда ждали и работа, и, похоже, накрутивший себя за выходные до предела Грейсет. Заряда приятных воспоминаний пока что хватало, чтобы держаться, но настроение этот гад портил все равно капитально.
Работа над фонтаном к концу недели обещала завершиться: получалось быстро, с огоньком, сроки перекрывали чуть ли не два раза, за что светили неплохие такие премиальные. Зато Грейсет, понимая, что вскоре бегать ему сайгаком по всему парку, исходил паром не хуже забытого чайника, орал порой так, что уши закладывало.
Вымотанный этим Сэтх в один из вечеров, когда Райс, заведший привычку ночевать поближе, уехал к себе, даже пожаловался знакомому парню, приглядывавшему за тем помещением, где собиралась ребятня перед занятиями. Здоровенный ящер покивал сочувственно, даже спросил, не нужна ли помощь, но Сэтх отмахнулся: привык решать проблемы сам. Всего-то и было, что дотерпеть, а потом…
О своих словах он пожалел, стоило только приступить к одиночным проектам.
Страница 18 из 46
