Курица с двумя сердцами

Наконец-то дверь самолёта открыли, и толпа начала двигаться на выход. Холодная ночь на высоте в несколько тысяч миль закончилась, и было что-то безысходное в том, как быстро нагревался салон. Вымотанный долгим перелётом, а ещё больше — этой десятиминутной толкучкой, Северус наконец вышел на трап и с изумлением вдохнул плотный, влажный, тёплый и густой, как слюна, тропический воздух. Было раннее утро.

Часами позже, когда Северус покинул свою крохотную квартирку, этот самый воздух словно хорошенько поджарили на сковороде. Солнце кипящим маслом брызгало на кожу.

Низкий двухэтажный дом, где ему было предоставлено жильё, насквозь пропах сыростью и плесенью. И после затхлого и тухлого, как гнилая рыба, воздуха даже обстрел раскалёнными солнечными брызгами казался благом.

Тени в этом городе не было — не существовало как вида, если не брать в расчёт те чахлые тёмные пятна под редкими деревьями.

Добравшись до небольшого магазинчика на углу, Северус купил воды, сдёрнул пластиковую защиту, отвинтил крышку и жадно выпил полбутылки разом. Продавец смотрел на него, широко улыбаясь, с выражением неземного счастья в глазах, и Северусу мгновенно стало не по себе.

Впрочем, стоило признать, что не по себе Северусу было уже давно. С того самого дня, когда его буквально поставили перед фактом: либо он лишается права преподавать и навсегда вычёркивает из жизни сферу образования как поле для профессиональной деятельности, либо, подобно миссионеру, проповедующему истинную религию в безбожной пустыне, несёт свой идеальный британский акцент в самые отдалённые уголки света.

После хэллоуинского скандала прошло всего несколько месяцев, и за это время, да ещё и в середине учебного года, шансы найти что-то приличное в отдалённых уголках были невелики. А с учётом всех проблем с подготовкой документов, переводами, заверениями — и того меньше.

Шансы вообще найти хоть что-то были невелики. Северус понятия не имел, что было бы с ним сейчас, не пожелай некий Альбамал Дамбланадра пригласить его преподавать в этом маленьком аду на земле.

Даже читая приглашение, Северус чувствовал себя не в своей тарелке.

На видеоинтервью он старался выглядеть собранным и сосредоточенным. Или хотя бы не выглядеть жалким. И он сам, собственными силами сделал всё возможное, чтобы не упустить это приглашение. Возможно, из-за чувства вины. Возможно, потому что единственное, что его могло спасти — это жизнь в аду.

Ад — это не только пекло и жар, поднимающийся от раскалённого асфальта и в то же время наотмашь бьющий с небес. О нет, это история, это корни здешней цивилизации. По местным легендам, до прихода человека на этих землях жили демоны. До прихода человека здесь был ад. Демоны ушли, но ад остался.

Сев в такси — трёхколёсный мотороллер, нечто среднее между мопедом и повозкой — Северус привычно потянулся за ремнём безопасности, но вовремя осёкся. Таксист, точно как и продавец воды, широко улыбнулся ему и посетовал на жару. Одно из крошечных зеркал бокового вида было перевёрнуто и служило подставкой для белой фигурки Будды. Видимо, именно длинноухий божок сообщал водителю, что происходит слева — таковы были местные правила безопасности. Стиснув зубы, Северус подумал, что, должно быть, легенды лгут и демоны никогда не покидали остров — они всё ещё здесь. Они здесь, чтобы он принял все мучения сполна за совершённую ошибку.

Прощальный оскал таксиста, лучезарная улыбка кривозубого охранника и восторженная мимика секретарши, вместо одежды обмотанной в ярко-розовую тряпку — успев привыкнуть к необыкновенной жизнерадостности жителей ада, Северус отчего-то настроился на радушный приём, когда заходил в кабинет Альбамала Дамбланадры.

Однако тот поприветствовал его холодно.

Это был худощавый старик, по виду которого никто не смог бы точно определить его возраст — может быть, лет семьдесят, а может, сто семьдесят. Короткая кучерявая бородка, насквозь пронизанная сединой, придавала почтенному профессору экстравагантный вид.

— Вы проделали немалый путь, чтобы попасть сюда, — старик внимательно смотрел на Северуса сквозь очки-половинки. — Надеюсь, вы не разочаруетесь в принятом решении.

Немного помолчав под ожидающим взглядом Северуса, он добавил:

— Надеюсь, никто не разочаруется.

Разговор выдался непростым.

Лицо Дамбланадры приобрело благодушный вид лишь тогда, когда в кабинет по его приглашению зашла профессор Миневранси Маганавела — низенькая худощавая дама за пятьдесят, с узким вытянутым лицом и настороженно-изучающим взглядом.

— Прошу за мной, — сказала она, натянуто улыбнувшись тёмными губами с розоватой полосой по внутреннему краю, от одного вида которой Северуса внутренне передёрнуло.

До начала нового семестра оставалась почти целая неделя, за которую Северус согласовал свои корректировки по учебному плану и потренировался в игнорировании скучных и однообразных придирок профессора Маганавелы.