Бессилие

Башни Хогвартса осветило показавшееся из-за горизонта солнце. Тени стали резче, а лица двух противников, замерших на площадке, осветило с одной стороны, вторую оставив в тени, превратив в подобие масок. Их разделяло несколько футов развороченного камня, соединяла широкая нить заклинаний, их глаза одинаково яростно щурились, пряча за полуприкрытыми веками узкий змеиный зрачок.

Они были почти неподвижны, только схлестнувшиеся жгуты заклятий пульсировали и горели, разбрасывая в стороны искры, и палочки дрожали, вырываясь из рук. Алая, ярче солнца, нить набухла, разрастаясь, подбираясь все ближе к белой шишковатой палочке, которая будто нехотя выплевывала слабеющий зеленый луч.

Волдеморт знал, что проиграл. Он понял это не когда перестала слушаться палочка, не когда ослепительный алый росчерк полетел навстречу, — а едва увидев глаза чудом воскресшего Поттера.

Взгляд мальчишки стал острым, неподвижным, он сосредоточил всего себя на противнике, забыл про остальное. Он больше не боялся и не оглядывался на друзей, даже когда слышал позади их крики.

Когда алый луч добрался до Старшей палочки, Волдеморт уже был готов. Он ждал, когда смертельное заклятье обернется против него, но Поттер не дал этому случиться. Старшая палочка еще не закончила свой полет, когда Волдеморта снесло воздушной волной, вжало в каменную крошку пола, расцарапало лицо и руки.

— Не убивать, его ждет суд! — услышал он отчетливый приказ перед тем, как провалиться в темноту.

Азкабан мало изменился с тех пор, как Волдеморт был здесь в последний раз. Правда, тогда расстановка сил была совершенно иной, но черной крепости посреди моря было безразлично, кто копошился внутри — Темный Лорд или жалкий узник, прикованный цепями к сырой стене.

Дементоров здесь не было уже давно, да и не боялся Волдеморт этих тварей, но за прошедшие столетия изъеденные морем камни впитали в себя предсмертный шепот стольких, что теперь в стражах не было нужды — крепость держала своих узников крепче цепей и замков.

Волдеморт повернул затекшую кисть, и ржавый наручник проскрипел по кольцу. Влажная, холодная мантия прилипла к спине, многочисленные порезы и синяки нещадно саднили, а голова при малейшем движении взрывалась болью. Волдеморт с шумом выдохнул, пытаясь сесть поудобнее, чтобы не касаться спиной холодной стены, но длины цепи не хватало, чтобы развернуться на узкой кровати. В камере помимо грубого тюфяка, который был постелен поверх криво сколоченного деревянного каркаса, было лишь узкое, забранное решеткой окно и массивный железный стул. На каменный пол не кинули даже соломы, и Волдеморт чувствовал невыносимый холод, исходящий от него.

Он не знал, сколько уже находился здесь — день, три, неделю? Его тело мало нуждалось в пище и воде, еще меньше — в отдыхе, он мог бодрствовать сутками, не испытывая усталости. Но холод… он сводил с ума. Темный Лорд не мог заболеть, но все его члены свело болезненной судорогой, и с каждой минутой дрожь усиливалась, скручивая тело в тугой жгут. Его трясло так сильно, что даже будь у него палочка, он не смог бы вычертить ей нужный символ.

Дверь открылась внезапно и совершенно бесшумно. Волдеморт вздрогнул, когда услышал резкий щелчок замка, и в камере снова наступила тишина. Но теперь по эту сторону двери остались двое — он сам, и тот, кто притворялся Гарри Поттером.

Он как всегда выглядел как грязный маггл: растрепанные волосы, растянутая красная футболка, джинсы, кроссовки. Выбивались только две вещи — то, что в руках он держал Старшую палочку, и то, каким стеклянным, мертвым был его взгляд. Неподвижный и страшный на мальчишеском лице.

Он мимолетно осмотрел камеру и сразу же повернулся к Волдеморту. Не отрывая от него глаз, подошел к стулу и сел практически вплотную, так, чтобы касаться коленями. Волдеморт ждал от него слов. Сам не знал, каких именно, но слов о нем самом, о войне, о пророчестве. Да будь все проклято, Волдеморт был уверен, что прежний Поттер произнес бы перед поверженным врагом целую речь. Но этот… странный незнакомец сидел молча, неподвижно, не отрывая пустого и тяжелого взгляда от его лица. Глаза в глаза. Разум в разум.

Темный Лорд отвернулся, уводя взгляд от мутных зеленых глаз, и в лицо тут же впились сильные, грубые пальцы. Больно давя на кадык запястьем, Поттер сжал его челюсть и заставил повернуться обратно к себе. Волдеморт резко мотнул головой в попытке сбросить руку мальчишки, но тут же зашипел от боли — его схватили за голову и с такой силой ударили затылком о каменную стену, что он почувствовал, как по шее вниз потекла струйка крови.

— Ты скучал по мне? — с мягкой, безжизненной улыбкой спросил Поттер, все также с силой впиваясь пальцами в его челюсть. И тут же ответил сам себе: — Нет, конечно нет. Ты даже не знал. Ты ничего не знал. Такой же, да, точно такой же, как она — просто бросил, ушел… исчез.

— Кто ты? — с трудом прохрипел Волдеморт.