Фандом: Гарри Поттер. Укрощение строптивого, или Прикладная Зверотерапия.
Добавить в моё избранное
82 мин, 49 сек 4616
Помфри пожала плечами и кивнула. МакГонагалл сокрушённо покачала головой и заговорила медленно, словно подбирая слова:
— Одним словом… вчера Дамблдор побеседовал с Северусом… И они слегка… кхм… повздорили. Дамблдор обозвал Северуса… бараном.
МакГонагалл с мольбой посмотрела на Помфри, ища поддержку, но та отвернулась, делая вид, что изучает этикетки на флаконах с зельями.
— И? — Гермиона начала проявлять нетерпение.
МакГонагалл глубоко вздохнула и закончила на одном дыхании:
— И вот теперь у нас есть баран.
Гермиона молча переводила взгляд с МакГонагалл на Помфри и обратно, а потом переспросила:
— То есть вы хотите сказать, что это… Это что? Северус?
На несколько секунд воцарилась тишина, а потом Гермиона с воплем отпрянула от барана, одним скачком запрыгнула на кровать и поджала ноги, словно боялась, что баран-Снейп бросится кусать её за пятки.
— Да как такое возможно? — прошептала она.
— Успокойся, дорогая, прошу тебя, — МакГонагалл подошла к Гермионе и присела на край её кровати. — Я не одобряю поступок Дамблдора. Мы никогда не используем подобные превращения, как наказание, но Дамблдор не стал даже слушать меня. Он сказал, что всё останется так до его возвращения.
— Значит, до завтра? — ахнула Гермиона. — Вы вообще представляете, что будет, когда Дамблдор снимет заклятие? Северус же… Нам всем… О Мерлин!
МакГонагалл развела руками и натянуто улыбнулась.
— Минерва, вы расколдовали Малфоя, когда профессор Грюм превратил его в хорька, — взмолилась Гермиона. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь.
— Там была обычная трансфигурация. А здесь… Я не знаю, что за чары использовал Дамблдор, поэтому не смогу ничего сделать, — с искренним сожалением ответила МакГонагалл и добавила строгим голосом: — И тебе запрещаю пытаться. Ты же не хочешь сделать ещё хуже?
Гермиона отрицательно замотала головой.
— Давайте смотреть правде в глаза, — раздался голос Помфри. — Что случилось, то случилось. Изменить мы ничего не можем, остаётся только ждать и как-то пока мириться с этим.
Все трое подавленно замолчали, а баран доел салатные листья и переключился на фикус, растущий в кадке у окна.
— Ты что делаешь! — воскликнула Помфри. — Совсем что ли не соображаешь?
С этими словами она отлевитировала все декоративные растения из больничного зала в свой кабинет, а перед бараном появилась очередная корзина с травой и листьями.
— Как вы думаете, он понимает, что мы говорим? — тихо спросила Гермиона.
— Не знаю, — МакГонагалл пожала плечами. — Анимаги, например, всё понимают и помнят всё, что было с ними в облике животного.
Гермиона посмотрела на аппетитно жующего траву барашка.
— Странно, Северус никогда не любил ни зелень, ни сладости, а сейчас…
— Ничего странного, — отрешённо проговорила МакГонагалл. — Обычно я тоже не люблю мышей.
Гермиона искоса взглянула на задумавшуюся о чём-то своём МакГонагалл и закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху.
Вечером они с МакГонагалл долго не могли договориться о том, где будет жить баран до возвращения Дамблдора. Исполняющая обязанности директора школы категорически возражала против присутствия барана в Больничном крыле или жилой комнате сотрудника, а Гермиона даже слышать не хотела о том, чтобы отправить Северуса обратно в пристройку к теплицам. Тогда МакГонагалл предложила компромисс — открыть одиннадцатый кабинет на первом этаже, где в своё время Дамблдор создал лесную поляну для кентавра Флоренца, принявшего должность преподавателя Прорицания. Гермиона этот вариант одобрила, но с условием, что останется там вместе со своим бараном. Однако попасть в запечатанный директором кабинет оказалось невозможно — это не получилось даже у МакГонагалл.
В конечном итоге Минерва сдалась, позволив своей упрямой любимице поступать так, как она пожелает. Так в комнате Гермионы появилась магически расширенная ниша, в которой талантливая ученица профессора трансфигурации создала небольшой загончик, устланный сеном. Туда эльфы поставили кадку со свежей водой и корзины с пищей для временного жильца.
В окно лился лунный свет, наполняя комнату зыбким сиянием. Баран обживал своё новое пристанище, а Живоглот внимательно следил за ним, заняв пост в ногах у своей хозяйки.
Гермиона крепко спала и снилось ей, что они с Северусом оказались в дремучей чаще. Под кронами высоких деревьев царило чародейское безмолвие, а прямо перед ними, в волшебной паутине узоров, сплетённых из стеблей и тонких листьев, пылал, переливаясь и искрясь, легендарный Цветок Папоротника.
— Одним словом… вчера Дамблдор побеседовал с Северусом… И они слегка… кхм… повздорили. Дамблдор обозвал Северуса… бараном.
МакГонагалл с мольбой посмотрела на Помфри, ища поддержку, но та отвернулась, делая вид, что изучает этикетки на флаконах с зельями.
— И? — Гермиона начала проявлять нетерпение.
МакГонагалл глубоко вздохнула и закончила на одном дыхании:
— И вот теперь у нас есть баран.
Гермиона молча переводила взгляд с МакГонагалл на Помфри и обратно, а потом переспросила:
— То есть вы хотите сказать, что это… Это что? Северус?
На несколько секунд воцарилась тишина, а потом Гермиона с воплем отпрянула от барана, одним скачком запрыгнула на кровать и поджала ноги, словно боялась, что баран-Снейп бросится кусать её за пятки.
— Да как такое возможно? — прошептала она.
— Успокойся, дорогая, прошу тебя, — МакГонагалл подошла к Гермионе и присела на край её кровати. — Я не одобряю поступок Дамблдора. Мы никогда не используем подобные превращения, как наказание, но Дамблдор не стал даже слушать меня. Он сказал, что всё останется так до его возвращения.
— Значит, до завтра? — ахнула Гермиона. — Вы вообще представляете, что будет, когда Дамблдор снимет заклятие? Северус же… Нам всем… О Мерлин!
МакГонагалл развела руками и натянуто улыбнулась.
— Минерва, вы расколдовали Малфоя, когда профессор Грюм превратил его в хорька, — взмолилась Гермиона. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь.
— Там была обычная трансфигурация. А здесь… Я не знаю, что за чары использовал Дамблдор, поэтому не смогу ничего сделать, — с искренним сожалением ответила МакГонагалл и добавила строгим голосом: — И тебе запрещаю пытаться. Ты же не хочешь сделать ещё хуже?
Гермиона отрицательно замотала головой.
— Давайте смотреть правде в глаза, — раздался голос Помфри. — Что случилось, то случилось. Изменить мы ничего не можем, остаётся только ждать и как-то пока мириться с этим.
Все трое подавленно замолчали, а баран доел салатные листья и переключился на фикус, растущий в кадке у окна.
— Ты что делаешь! — воскликнула Помфри. — Совсем что ли не соображаешь?
С этими словами она отлевитировала все декоративные растения из больничного зала в свой кабинет, а перед бараном появилась очередная корзина с травой и листьями.
— Как вы думаете, он понимает, что мы говорим? — тихо спросила Гермиона.
— Не знаю, — МакГонагалл пожала плечами. — Анимаги, например, всё понимают и помнят всё, что было с ними в облике животного.
Гермиона посмотрела на аппетитно жующего траву барашка.
— Странно, Северус никогда не любил ни зелень, ни сладости, а сейчас…
— Ничего странного, — отрешённо проговорила МакГонагалл. — Обычно я тоже не люблю мышей.
Гермиона искоса взглянула на задумавшуюся о чём-то своём МакГонагалл и закусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху.
Вечером они с МакГонагалл долго не могли договориться о том, где будет жить баран до возвращения Дамблдора. Исполняющая обязанности директора школы категорически возражала против присутствия барана в Больничном крыле или жилой комнате сотрудника, а Гермиона даже слышать не хотела о том, чтобы отправить Северуса обратно в пристройку к теплицам. Тогда МакГонагалл предложила компромисс — открыть одиннадцатый кабинет на первом этаже, где в своё время Дамблдор создал лесную поляну для кентавра Флоренца, принявшего должность преподавателя Прорицания. Гермиона этот вариант одобрила, но с условием, что останется там вместе со своим бараном. Однако попасть в запечатанный директором кабинет оказалось невозможно — это не получилось даже у МакГонагалл.
В конечном итоге Минерва сдалась, позволив своей упрямой любимице поступать так, как она пожелает. Так в комнате Гермионы появилась магически расширенная ниша, в которой талантливая ученица профессора трансфигурации создала небольшой загончик, устланный сеном. Туда эльфы поставили кадку со свежей водой и корзины с пищей для временного жильца.
В окно лился лунный свет, наполняя комнату зыбким сиянием. Баран обживал своё новое пристанище, а Живоглот внимательно следил за ним, заняв пост в ногах у своей хозяйки.
Гермиона крепко спала и снилось ей, что они с Северусом оказались в дремучей чаще. Под кронами высоких деревьев царило чародейское безмолвие, а прямо перед ними, в волшебной паутине узоров, сплетённых из стеблей и тонких листьев, пылал, переливаясь и искрясь, легендарный Цветок Папоротника.
Глава шестая
Просыпаться не хотелось. Гермиона старалась удержать ускользающие видения, но вернуться в дивный волшебный сон у неё никак не получалось. Хотелось пить, во рту ощущался устойчивый привкус зелий.
Страница 12 из 25
