Гамбит на троих, или Ход бараном

Усевшись обратно в шезлонг, Гермиона откинула назад спинку кресла, подставила лицо солнцу и закрыла глаза.

Глава седьмая

После ужина Гермиона отправилась к себе в комнату. Барашек уже совсем освоился и ловко прыгал по ступенькам, а вконец обнаглевший Живоглот царственно восседал на его спине.

Над главной лестницей висел полтергейст Пивз. Увидев столь необычную процессию, он удивлённо хрюкнул, сощурил злобные чёрные глазки и заверещал тоненьким голоском:

— Утром рано съешь барана, на закуску — съешь лягушку!

Гермиона демонстративно достала волшебную палочку. Пивз захихикал, состроил ей противную гримасу и, звеня бубенчиками на своей шляпе, улетел прочь.

В комнате пахло свежими яблоками и свежескошенной травой. Трудолюбивые хогвартские эльфы вычистили загон и наполнили кормушки зеленью, фруктами и чистой водой.

В дверь постучали. Гермиона открыла дверь и увидела МакГонагалл.

— Я пришла сказать, что Альбус вот-вот вернётся. Скоро всё закончится.

Гермиону вдруг охватила тревога, какое-то неясное предчувствие. Испуганными глазами она посмотрела на Минерву и сдавленно охнула, прижав ладонь ко рту.

— Это что ещё такое?! — за напускной строгостью в голосе МакГонагалл слышалось беспокойство. — Знаешь что, а давай-ка выпьем чаю. Так и время скоротаем. Пожалуй, я попрошу принести нам те пирожные с мятным кремом, которые подавали к завтраку. Уж очень они мне понравились.

Гермиона видела, что Минерва старается отвлечь её, заводя разговоры на отвлечённые темы, и была ей очень благодарна за это, но поддерживать беседу получалось плохо. Периодически они вызывали эльфа, и каждый раз ответ был один: «Директора в замке нет».

Когда за окном начало смеркаться, рассерженная МакГонагалл отправилась к себе, ворча про самодурство и безответственность отдельно взятых личностей.

Оставшись одна, Гермиона никак не могла найти себе место. Она то нервно ходила по комнате, то ложилась на кровать и бесцельно смотрела в потолок, то стояла у раскрытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух и вслушиваясь в тишину. Мысли в её голове путались, роились и множились.

«Странно… Дамблдор обещал вернуться сегодня, но его до сих пор нет. А может, это тоже часть его плана? — думала она, глядя в окно на угасающий закат и разгорающиеся в безоблачном небе звезды. — Не понимаю, чего он хотел добиться таким экстравагантным воспитательным приёмом? Ну побудет Северус бараном, а дальше что?»

Допустим, он действительно ничего не будет помнить. Тогда надо стирать память всем, кто оставался в замке. Потому что Снейп никогда и ни за что не смирится с таким провалом в памяти, а легилименцию никто не отменял. Так кому потом будет хуже? Правильно, в первую очередь мне. Почему? Да потому! Ведь я — косвенный виновник всего этого безобразия. И никого не волнует, что я-то как раз ни о чём таком не просила. Это была личная инициатива Дамблдора. Только разбираться в том, кто прав, кто виноват, Снейп не станет. И тогда: «Спасайся, кто может! Кто не спрятался — я не виноват, а кто спрятался — всё равно найду». Вот как-то так всё и будет.

Есть ещё второй вариант: он сейчас всё слышит, понимает и, естественно, всё запомнит. — Гермиона покосилась на барана и, на всякий случай, быстро убрала украшающие его бантики и сердечки. — Что мы будем иметь в этом случае? Да по сути всё то же самое. Снейп не простит! Надеюсь, нам с Минервой и Поппи он просто сотрёт память, и это будет для нас поистине благо. А как он поступит с вами, Альбус? Неужели вы действительно рассчитывали таким образом повлиять на Снейпа? Нет, господин директор, прошли те времена, когда вы могли заставить его что-то сделать. Скажу больше — теперь он из принципа поступит вам наперекор. И при таком раскладе хуже опять же будет мне… Вы этого хотели добиться, господин директор?

Но был ещё и третий вариант развития событий: Северус так и останется в теле барана. От этой страшной мысли Гермиону бросило в жар, затем в холод. Глубоко вздохнув, она постаралась успокоиться.

«Тогда я стану анимагом. Точно! Как Мародёры. Они же сделали это ради своего друга-оборотня. Значит, и я смогу научиться. Жаль, нельзя заранее узнать, каким животным я могла бы стать. Может, птицей? Главное не рыбой, а то наше общение станет потенциально проблематичным. А вообще бывают анимаги-рыбы?»

Гермиона мысленно перебирала возможные варианты анимагических образов, а перед глазами настойчиво всплывал призрачный силуэт стройной длинноногой лани.

— Нет… — прошептала она и затрясла головой, отгоняя назойливый образ. — Нет, Северус! Лань — это для оленя. А для тебя…

От озарившей её догадки Гермиона всплеснула руками и расхохоталась.

— Овца! — сквозь смех выговорила она. — По всем логическим законам я должна стать овцой!

Жгучая волна обиды и жалости к себе накатила на неё, подступила к самому горлу.