Фандом: Гарри Поттер. Укрощение строптивого, или Прикладная Зверотерапия.
Добавить в моё избранное
82 мин, 49 сек 4621
Сквозь смех проступили горькие слёзы.
— Северус, ну почему у нас не может быть так, как у всех нормальных людей? Свидания, цветы, звёзды… Ну хоть один-единственный поцелуй на Астрономической башне, наконец!
Размазывая текущие по щекам слёзы, Гермиона смотрела, как баран топчется в своём загоне у корзины с зеленью.
— Знаешь, меня все эти годы не покидает ощущение, что ты просто терпишь моё присутствие. Точнее, тебя всё устраивает. Я сама влезла в твою жизнь, смогла обустроиться там, не мешая тебе. Так зачем тебе совершать какие-то лишние телодвижения, если и так удобно, да? Я же всё сама, всегда сама! А в ответ ты просто милостиво позволяешь себя любить.
Гермиона накручивала себя, и её совершенно не заботило, понимает ли он сейчас её, будет ли потом помнить что-то или нет.
— Молчишь? Ты всегда молчишь! Такими темпами ты и разговаривать со мной перестанешь: дорогая, ты умная, придумай сама себе что-нибудь в ответ. Так, Северус?
Она подошла к барану и встала прямо перед ним.
— Зачем ты вчера пошёл за мной в замок? Сидел бы там, где тебя заперли Минерва с Поппи, и ждал возвращения Дамблдора. А знаешь что, давай-ка иди отсюда! Да-да! И молчи там — в коридоре!
С этими словами Гермиона начала пинками подталкивать барана к выходу, распахнула дверь и указала пальцем в коридор.
— Уходи!
Барашек покорно зацокал копытцами. Гермиона с победоносным видом захлопнула за ним дверь и забралась в кровать.
— Стану волчицей и съем тебя с потрохами! Всё! Спать!
Но быстро заснуть Гермионе не удалось. Проворочавшись с боку на бок, она вспомнила, что в детстве бабушка советовала ей при бессоннице считать баранов.
«Ну вот, и здесь тоже бараны. Наверное, это мой крест», — обречённо подумала Гермиона и старательно представила длинную вереницу уныло стоящих один за другим барашков.
Иронично усмехнувшись, она мысленно поставила во главу процессии маленькую кудрявую овечку.
«Овца Гермиона Грейнджер — это раз! Баран Северус Снейп — это два! Три… четыре»…
…
«Двенадцать… Какое же заклинание применил Дамблдор?»
…
«Двадцать пять… Как бы узнать, понимает сейчас Северус всё или нет?»
…
«Тридцать один… Когда он расколдуется и нас всех испепелит, тогда и узнаем».
…
«Тридцать девять… А может, он и не вспомнит ничего».
…
«Сорок пять… Как хорошо на этом летнем пастбище. Солнышко, птички поют»…
…
Сорок восьмой баран замешкался, и Гермиона поторопила его: «Давай проходи, чего встал!»
Но баран не послушался. Вместо того, чтобы догонять своих сородичей, он вдруг сел на траву, вытянув вперёд задние ноги, а передними подпёр подбородок.
— Ты чего? — возмутилась Гермиона.
— Надое-е-е-ло, — проблеял баран. — Вы, люди, уснуть не можете, а мы из-за вас ходим кругами.
— Почему кругами? — удивилась Гермиона.
— А что де-е-елать? — баран театрально вздохнул. — Нас же таких немного осталось. Остальные разбежались от этой нудной работёнки. Вот и приходится оставшимся по кругу ходить. Кусты видишь? — он мотнул головой, указывая направление. — Мы их обходим и снова в строй, то есть в хвост встаём. Я сегодня крайний.
Гермиона повернула голову и увидела идиллическую картину: небольшое стадо разномастных баранов мирно паслось на неестественно зелёной травке. Слова и мысли странным образом улетучились из её головы, а баран молитвенно сложил передние копыта и жалобно протянул:
— Слушай, а может ты зе-е-е-лье какое-нибудь выпьешь, а?
— Я уже пила зелье, — растерянно возразила Гермиона. — Много нельзя, передоз будет.
— К врачу сходи.
— Так она зелье даст.
— Да-а-а, проблема, — баран сокрушённо вздохнул. — Как же у вас, люде-е-е-й, всё сложно.
Гермиона не нашлась что ответить, а баран взъерошил копытом свой кучерявый чуб и, кряхтя, поднялся на ноги
— Ладно, пора идти руководить! Бывай! И это… Ты зови, если что, не стесняйся.
Он подмигнул Гермионе и поскакал к остальным баранам.
— Ста-ановись! — услышала Гермиона его зычный приказ и бараны, суетливо толкаясь, выстроились в шеренгу. — Нале-е-во! Шагом марш! Ать-два, ать-два!
Бараны синхронно переступили ногами на месте и бодро зашагали вперёд, игриво вскидывая копыта.
Строй баранов подёрнулся дымкой и…
Гермиона открыла глаза. За окном ярко светила луна.
«Видела бы это бабушка», — Гермиона улыбнулась, вспомнив жалобы приснившегося барана. Взгляд её упал на пустой загон и мысли сразу же переключились на барана реального.
«Ну и как тебе там, в коридоре?» — злорадно подумала она, и вдруг так явственно представила себе одиноко лежащую на холодном каменном полу под её дверью тушку барашка, что у неё самой внезапно замёрзли ноги.
— Северус, ну почему у нас не может быть так, как у всех нормальных людей? Свидания, цветы, звёзды… Ну хоть один-единственный поцелуй на Астрономической башне, наконец!
Размазывая текущие по щекам слёзы, Гермиона смотрела, как баран топчется в своём загоне у корзины с зеленью.
— Знаешь, меня все эти годы не покидает ощущение, что ты просто терпишь моё присутствие. Точнее, тебя всё устраивает. Я сама влезла в твою жизнь, смогла обустроиться там, не мешая тебе. Так зачем тебе совершать какие-то лишние телодвижения, если и так удобно, да? Я же всё сама, всегда сама! А в ответ ты просто милостиво позволяешь себя любить.
Гермиона накручивала себя, и её совершенно не заботило, понимает ли он сейчас её, будет ли потом помнить что-то или нет.
— Молчишь? Ты всегда молчишь! Такими темпами ты и разговаривать со мной перестанешь: дорогая, ты умная, придумай сама себе что-нибудь в ответ. Так, Северус?
Она подошла к барану и встала прямо перед ним.
— Зачем ты вчера пошёл за мной в замок? Сидел бы там, где тебя заперли Минерва с Поппи, и ждал возвращения Дамблдора. А знаешь что, давай-ка иди отсюда! Да-да! И молчи там — в коридоре!
С этими словами Гермиона начала пинками подталкивать барана к выходу, распахнула дверь и указала пальцем в коридор.
— Уходи!
Барашек покорно зацокал копытцами. Гермиона с победоносным видом захлопнула за ним дверь и забралась в кровать.
— Стану волчицей и съем тебя с потрохами! Всё! Спать!
Но быстро заснуть Гермионе не удалось. Проворочавшись с боку на бок, она вспомнила, что в детстве бабушка советовала ей при бессоннице считать баранов.
«Ну вот, и здесь тоже бараны. Наверное, это мой крест», — обречённо подумала Гермиона и старательно представила длинную вереницу уныло стоящих один за другим барашков.
Иронично усмехнувшись, она мысленно поставила во главу процессии маленькую кудрявую овечку.
«Овца Гермиона Грейнджер — это раз! Баран Северус Снейп — это два! Три… четыре»…
…
«Двенадцать… Какое же заклинание применил Дамблдор?»
…
«Двадцать пять… Как бы узнать, понимает сейчас Северус всё или нет?»
…
«Тридцать один… Когда он расколдуется и нас всех испепелит, тогда и узнаем».
…
«Тридцать девять… А может, он и не вспомнит ничего».
…
«Сорок пять… Как хорошо на этом летнем пастбище. Солнышко, птички поют»…
…
Сорок восьмой баран замешкался, и Гермиона поторопила его: «Давай проходи, чего встал!»
Но баран не послушался. Вместо того, чтобы догонять своих сородичей, он вдруг сел на траву, вытянув вперёд задние ноги, а передними подпёр подбородок.
— Ты чего? — возмутилась Гермиона.
— Надое-е-е-ло, — проблеял баран. — Вы, люди, уснуть не можете, а мы из-за вас ходим кругами.
— Почему кругами? — удивилась Гермиона.
— А что де-е-елать? — баран театрально вздохнул. — Нас же таких немного осталось. Остальные разбежались от этой нудной работёнки. Вот и приходится оставшимся по кругу ходить. Кусты видишь? — он мотнул головой, указывая направление. — Мы их обходим и снова в строй, то есть в хвост встаём. Я сегодня крайний.
Гермиона повернула голову и увидела идиллическую картину: небольшое стадо разномастных баранов мирно паслось на неестественно зелёной травке. Слова и мысли странным образом улетучились из её головы, а баран молитвенно сложил передние копыта и жалобно протянул:
— Слушай, а может ты зе-е-е-лье какое-нибудь выпьешь, а?
— Я уже пила зелье, — растерянно возразила Гермиона. — Много нельзя, передоз будет.
— К врачу сходи.
— Так она зелье даст.
— Да-а-а, проблема, — баран сокрушённо вздохнул. — Как же у вас, люде-е-е-й, всё сложно.
Гермиона не нашлась что ответить, а баран взъерошил копытом свой кучерявый чуб и, кряхтя, поднялся на ноги
— Ладно, пора идти руководить! Бывай! И это… Ты зови, если что, не стесняйся.
Он подмигнул Гермионе и поскакал к остальным баранам.
— Ста-ановись! — услышала Гермиона его зычный приказ и бараны, суетливо толкаясь, выстроились в шеренгу. — Нале-е-во! Шагом марш! Ать-два, ать-два!
Бараны синхронно переступили ногами на месте и бодро зашагали вперёд, игриво вскидывая копыта.
Строй баранов подёрнулся дымкой и…
Гермиона открыла глаза. За окном ярко светила луна.
«Видела бы это бабушка», — Гермиона улыбнулась, вспомнив жалобы приснившегося барана. Взгляд её упал на пустой загон и мысли сразу же переключились на барана реального.
«Ну и как тебе там, в коридоре?» — злорадно подумала она, и вдруг так явственно представила себе одиноко лежащую на холодном каменном полу под её дверью тушку барашка, что у неё самой внезапно замёрзли ноги.
Страница 16 из 25
