Гамбит на троих, или Ход бараном

Испуганный Мисслфорп забился в самый тёмный угол своей картины и после долгих размышлений пришёл к выводу, что это не могло быть не чем иным, как галлюцинацией, вызванной его воспалённым от расстройства сна воображением. Успокоившись, Тобиас приказал себе как можно скорее забыть об этом невероятном видении, но спустя неделю он с ужасом опять увидел профессора зельеварения — на этот раз тот входил в покои мисс Грейнджер глубоко заполночь. Много лет мечтающий выспаться Мисслфорп провёл ту ночь в возбуждённом нетерпении, боясь даже на мгновение закрыть глаза. И его ночное бдение оказалось не напрасным — ранним утром сцена нежного прощания повторилась. Всякие сомнения отпали. Профессор зельеварения и его ассистентка были любовниками.

Будучи при жизни создателем и главным редактором популярного магического еженедельника «Ведьмин досуг», Тобиас Мисслфорп впервые пожалел, что его портрет существует лишь в одном экземпляре — волшебник-художник Оливер Картрайт так и не удосужился написать второй портрет для редакции журнала. Не имея возможности доставить сенсационный материал коллегам-журналистам напрямую, Тобиас отправился по соседним портретам в надежде найти того, кто согласился бы передать весточку в Лондон, но встретил единодушный отпор. Портреты Хогвартса не одобряли утечку информации из стен замка, придерживаясь негласного правила не выносить сор из избы. Однако между собой скучающие джентльмены и почтенные дамы разнесли новость молниеносно. После завтрака об этом уже шептались привидения, а к вечеру того же дня всё стало известно преподавательскому коллективу.

От вопросов коллег Гермиона отмахивалась, отшучивалась, непонимающе хлопала глазами и удивлённо ахала. Снейп же пребывал в таком расположении духа, что даже Дамблдор остерегался соваться к нему с расспросами. Впрочем, ни Гермиона, ни Северус не спешили категорично что-либо опровергать, и это было расценено окружающими, как негласное подтверждение. Ещё какое-то время женская половина коллектива, воодушевлённая профессором МакГонагалл, пыталась воззвать к благоразумию молодой сотрудницы и даже пробудить в ней инстинкт самосохранения, но всё было тщетно. В конечном итоге ажиотаж вокруг этой новости поутих, мадам Помфри перестала отпаивать профессора МакГонагалл успокоительными зельями, а Северус и Гермиона всё чаще стали приходить на завтраки вместе.

А ещё через год, незадолго до того дня, с которого начинается наш рассказ, произошло третье событие.

Охочая до скандалов и чужих тайн вездесущая Рита Скитер застукала Северуса Снейпа в компании с Люциусом Малфоем в заведении сомнительной репутации.

Потерпев несколько лет назад фиаско в раскрутке сплетни о романе Снейпа и Грейнджер, злопамятная репортёрша незамедлительно разместила пикантные колдографии на первой полосе «Ежедневного Пророка» под заголовком«Тайная жизнь профессора Хогвартса». Сама же статья, занявшая весь четвёртый разворот газеты, по праву тянула на полноценное журналистское расследование. С традиционно-язвительным изяществом Рита выплёскивала фантастически-пикантные факты о якобы имевшей место бурной жизни затворника-зельевара, ссылаясь при этом на надёжные, но пожелавшие остаться инкогнито источники. Умело раскручивая интригу, к концу статьи Скитер представила своего героя чуть ли не секс-символом, хладнокровно разбивающим доверчивые женские сердца. Месть Риты была сладка — ей удалось привлечь к замкнутой и противоречивой персоне Снейпа излишне нездоровое внимание, как со стороны читателей, так и со стороны Попечительского совета Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. К слову сказать, в списке несчастных жертв многочисленных интрижек закоренелого холостяка имя Гермионы Грейнджер не упоминалось.

И всё, может, и обошлось бы, но, как назло, именно в тот день, когда Снейп с Малфоем попали в объектив колдокамеры фотографа Бозо, бессменно работающего с Ритой Скитер, Гермиона Грейнджер находилась в Лондоне на юбилее своей тётушки.

Вскоре после этого по Хогвартсу пополз слух, что Гермиона Грейнджер и Северус Снейп расстались.

Глава первая

Испокон веков самое приятное время для преподавателей Школы Чародейства и Волшебства наступало после того, как заканчивалась экзаменационная пора и гомонящая толпа юных студиозусов благополучно разъезжалась по домам. К тому времени все отчёты обычно уже были написаны и итоговый педсовет, как правило, плавно перетекал в грандиозную, а иногда и многодневную пирушку для всего тесного дружного преподавательского коллектива.

Однако на этот раз все ждали собрания с особым нетерпением. Наступал день летнего солнцестояния — Лита — один из восьми главных кельтских праздников колеса года. И именно в этом году магический мир готовился праздновать Литу в семьсот семьдесят седьмой раз. Этот, можно сказать, юбилей, планировалось отмечать в Британии с большим размахом.

Когда большие часы Хогвартса пробили полдень, в учительской наступила тишина.