Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует 8 Марта, жизнь города Советска идет своим чередом, а главной героине предстоит узнать много нового.
Добавить в моё избранное
45 мин, 53 сек 7083
У нас есть еще восьмой урок у Севера Анатольевича! Он сказал, что всем, кто не явится, поставит двойки в четверти! — добавила она от себя для пущего эффекта.
Восьмиклассники, за праздник уже успевшие позабыть обо всем на свете, а особенно о такой неприятной вещи, как дополнительный урок НВП, разочарованно загудели. Обреченно они поплелись на четвертый этаж: конечно, двойка в четверти могла испугать только отличников и хорошистов, но вот Снейпикова боялись все. Одна лишь Герминэ шла с чувством радостного предвкушения: теперь Север Анатольевич казался ей еще одним долгожданным подарком весны.
Она первой подошла к двери кабинета НВП и, торопливо оправив фартук и тряхнув волосами, хотела было распахнуть дверь, но та оказалась заперта.
— Эх ты, дохлятина, — сказал Малфоядзе, оттирая Герминэ от двери. — Дай, я открою, — покраснев от натуги, он принялся изо всех сил дергать дверь.
— Сам ты дохлятина белобрысая, — огрызнулась Герминэ, стукнула Малфоядзе сумкой по спине и гордо отошла к подоконнику.
— Наверное, Север Анатольевич еще не пришел, — хриплым баском объяснил Ромка. — У него сегодня нет занятий с другими классами, он только к нам должен прийти.
Сима Паркинсон встрепенулась.
— А давайте пойдем в кино на дневной сеанс! — предложила она с воодушевлением. — Снейпиков сам виноват, что не пришел вовремя.
Девочки, заинтересованные, стали спрашивать Симу, какой сейчас идет фильм и сколько стоят билеты; мальчишкам же в кино не хотелось, да и денег у них никогда не было, но они все равно с энтузиазмом поддержали Симу Паркинсон, лишь бы поскорее улизнуть из школы. Герминэ поняла, что пора вмешаться в этот бунт на корабле. Она достала тетрадь, на последней странице которой так любовно выписывала имя «Север», вытащила из пенала красную ручку и заявила:
— Если кто-нибудь сбежит, я запишу их фамилии и отдам список Северу Анатольевичу! — подумав, она добавила для большей острастки: — А еще Минерве Ибрагимовне и директору!
— Предательница… — обиженно пробурчал кто-то из мальчиков, а девочки зашептались:
— Что это она о себе возомнила?
Маленькая пузатая Сима, подбоченившись точь-в-точь как ее бабушка, возмущенно высказала Герминэ:
— В прошлый раз ты вместе со всеми сбежала с уроков домоводства на французский фильм, а теперь что за блажь такая на тебя нашла? — повторила она бабушкино выражение.
Герминэ вдруг испугалась, что ребята могут догадаться об истинной причине ее любви к НВП; смутившись, она ничего не ответила напористой Симе. Воспользовавшись минутным замешательством Герминэ, Сима, как полководец Чапаев, махнула рукой и крикнула:
— Айда все из школы! Бегом, пока Снейпиков не пришел!
Лавина школьников хлынула по коридору, а затем — вниз по лестнице, едва не сметя зазевавшегося завхоза Аркадия Филипповича, который вороватым хозяйским глазом осматривал свои владения. Последними не спеша удалились Гарик и Давид; Малфоядзе закинул руку на плечо Гарику и, хихикая, что-то говорил ему на ухо. Герминэ услышала обрывок фразы:
— Пошли лучше ко мне домой. Тебе же вчера понравилось?
Что ответил Гарик, Герминэ уже не слышала, да и не прислушивалась. Она с беспокойством посмотрела на часики: прошло уже почти пятнадцать минут урока, а Снейпикова всё не было.
Рядом засопели. Даже не обернувшись, Герминэ спросила:
— Ромка, а ты почему не ушел вместе со всеми?
— Я с тобой остался, Герминэ, — ответил преданный Ромка.
Герминэ вздохнула, снова посмотрела на часы.
— И что нам теперь делать? — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к Ромке.
— Надо подождать, — рассудительно сказал Ромка. — Север Анатольевич никогда не пропускает дополнительные занятия.
Герминэ устала стоять у окна: было тепло, а отопление еще не отключили, и Герминэ уже порядком зажарилась. Оставив сумку на подоконнике, она прошлась по коридору. Мамины туфли, которые она надела ради Снейпикова, начинали натирать; Герминэ вернулась к подоконнику и со вздохом оперлась на него, устало переминаясь с ноги на ногу.
Сердобольный Ромка предложил:
— Герминэ, если хочешь, садись на мой портфель. Я всегда на нем сижу, когда скамейки нет…
В другое время Герминэ ни за что бы не стала сидеть на Ромкином портфеле, но сейчас школа опустела, «лажаться» было не перед кем, и она с удовольствием села на задрыпанный ранец, блаженно вытянула ноги, прислонившись спиной к стене, и прикрыла глаза.
Ромка присел рядом с ней на корточки. Немного покряхтев, он спросил:
— Герминэ, у тебя ничего нет покушать? А то у меня уже живот болит…
Не открывая глаз, Герминэ ответила:
— Возьми там, в сумке, пирожки. Можешь съесть все, я не хочу.
Ромка подошел к окну, порылся в сумке, пошуршал целлофановым пакетом и, сопя, зачавкал.
Восьмиклассники, за праздник уже успевшие позабыть обо всем на свете, а особенно о такой неприятной вещи, как дополнительный урок НВП, разочарованно загудели. Обреченно они поплелись на четвертый этаж: конечно, двойка в четверти могла испугать только отличников и хорошистов, но вот Снейпикова боялись все. Одна лишь Герминэ шла с чувством радостного предвкушения: теперь Север Анатольевич казался ей еще одним долгожданным подарком весны.
Она первой подошла к двери кабинета НВП и, торопливо оправив фартук и тряхнув волосами, хотела было распахнуть дверь, но та оказалась заперта.
— Эх ты, дохлятина, — сказал Малфоядзе, оттирая Герминэ от двери. — Дай, я открою, — покраснев от натуги, он принялся изо всех сил дергать дверь.
— Сам ты дохлятина белобрысая, — огрызнулась Герминэ, стукнула Малфоядзе сумкой по спине и гордо отошла к подоконнику.
— Наверное, Север Анатольевич еще не пришел, — хриплым баском объяснил Ромка. — У него сегодня нет занятий с другими классами, он только к нам должен прийти.
Сима Паркинсон встрепенулась.
— А давайте пойдем в кино на дневной сеанс! — предложила она с воодушевлением. — Снейпиков сам виноват, что не пришел вовремя.
Девочки, заинтересованные, стали спрашивать Симу, какой сейчас идет фильм и сколько стоят билеты; мальчишкам же в кино не хотелось, да и денег у них никогда не было, но они все равно с энтузиазмом поддержали Симу Паркинсон, лишь бы поскорее улизнуть из школы. Герминэ поняла, что пора вмешаться в этот бунт на корабле. Она достала тетрадь, на последней странице которой так любовно выписывала имя «Север», вытащила из пенала красную ручку и заявила:
— Если кто-нибудь сбежит, я запишу их фамилии и отдам список Северу Анатольевичу! — подумав, она добавила для большей острастки: — А еще Минерве Ибрагимовне и директору!
— Предательница… — обиженно пробурчал кто-то из мальчиков, а девочки зашептались:
— Что это она о себе возомнила?
Маленькая пузатая Сима, подбоченившись точь-в-точь как ее бабушка, возмущенно высказала Герминэ:
— В прошлый раз ты вместе со всеми сбежала с уроков домоводства на французский фильм, а теперь что за блажь такая на тебя нашла? — повторила она бабушкино выражение.
Герминэ вдруг испугалась, что ребята могут догадаться об истинной причине ее любви к НВП; смутившись, она ничего не ответила напористой Симе. Воспользовавшись минутным замешательством Герминэ, Сима, как полководец Чапаев, махнула рукой и крикнула:
— Айда все из школы! Бегом, пока Снейпиков не пришел!
Лавина школьников хлынула по коридору, а затем — вниз по лестнице, едва не сметя зазевавшегося завхоза Аркадия Филипповича, который вороватым хозяйским глазом осматривал свои владения. Последними не спеша удалились Гарик и Давид; Малфоядзе закинул руку на плечо Гарику и, хихикая, что-то говорил ему на ухо. Герминэ услышала обрывок фразы:
— Пошли лучше ко мне домой. Тебе же вчера понравилось?
Что ответил Гарик, Герминэ уже не слышала, да и не прислушивалась. Она с беспокойством посмотрела на часики: прошло уже почти пятнадцать минут урока, а Снейпикова всё не было.
Рядом засопели. Даже не обернувшись, Герминэ спросила:
— Ромка, а ты почему не ушел вместе со всеми?
— Я с тобой остался, Герминэ, — ответил преданный Ромка.
Герминэ вздохнула, снова посмотрела на часы.
— И что нам теперь делать? — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к Ромке.
— Надо подождать, — рассудительно сказал Ромка. — Север Анатольевич никогда не пропускает дополнительные занятия.
Герминэ устала стоять у окна: было тепло, а отопление еще не отключили, и Герминэ уже порядком зажарилась. Оставив сумку на подоконнике, она прошлась по коридору. Мамины туфли, которые она надела ради Снейпикова, начинали натирать; Герминэ вернулась к подоконнику и со вздохом оперлась на него, устало переминаясь с ноги на ногу.
Сердобольный Ромка предложил:
— Герминэ, если хочешь, садись на мой портфель. Я всегда на нем сижу, когда скамейки нет…
В другое время Герминэ ни за что бы не стала сидеть на Ромкином портфеле, но сейчас школа опустела, «лажаться» было не перед кем, и она с удовольствием села на задрыпанный ранец, блаженно вытянула ноги, прислонившись спиной к стене, и прикрыла глаза.
Ромка присел рядом с ней на корточки. Немного покряхтев, он спросил:
— Герминэ, у тебя ничего нет покушать? А то у меня уже живот болит…
Не открывая глаз, Герминэ ответила:
— Возьми там, в сумке, пирожки. Можешь съесть все, я не хочу.
Ромка подошел к окну, порылся в сумке, пошуршал целлофановым пакетом и, сопя, зачавкал.
Страница 11 из 13
