Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует 8 Марта, жизнь города Советска идет своим чередом, а главной героине предстоит узнать много нового.
Добавить в моё избранное
45 мин, 53 сек 7082
— Проводи меня, доча, я с горячей кастрюлей иду! — прокричала она из кухни.
Герминэ закрыла за мамой дверь и сразу же побежала к своей «сокровищнице». Закутавшись в одеяло, Герминэ медленно, растягивая удовольствие, достала журнал «Кругозор». С его обложки все так же сладко улыбался блондинистый красавчик Крис Норман — бедняжка, он и не догадывался, что он уже совсем не интересен Герминэ: жгучие брюнеты — вот в кого надо влюбляться! Герминэ вытрясла из журнала две фотографии и, как гурман, начала смаковать каждую по отдельности и обе вместе. Герминэ то любовалась на орлиный профиль, то — на трепетные длинные пальцы, то вглядывалась в омут черных глаз, а то, стесняясь саму себя, даже пыталась разглядеть на темной неудавшейся фотографии ту самую дорожку волос на животе, про которую она читала в неправильном варианте «Всадника без головы» и которая так поразила ее, когда Герминэ увидела обнаженный торс Севера Анатольевича. Конечно, на старых любительских черно-белых фотографиях не было и половины того, что увидела в них фантазерка Герминэ; но Герминэ смотрела на фотографии снова и снова, всякий раз обнаруживая новые грани«неземной» красоты Снейпикова, которая так внезапно ей открылась.
Герминэ даже понюхала фотографии — но те пахли просто старыми фотографиями; тогда она закрыла глаза и начала вспоминать, как этим утром увидела Снейпикова. Герминэ пыталась вспомнить всё в мельчайших подробностях: его улыбку, его смех, такой мальчишеский, его гибкий и сильный торс, дорожку темных волос внизу живота… Дальше Герминэ стеснялась даже думать. На ум некстати пришла сцена из злополучного розового листочка… Герминэ тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
В одеяле было уютно, по подоконнику снаружи умиротворяюще барабанил дождь, в комнате мерно тикал будильник, где-то у соседей бубнил телевизор… Герминэ разомлела в тепле, откинулась на подушку, еще раз понюхала фотографии и вдруг вспомнила Его запах — такой необыкновенный, ни на что не похожий, сильный и терпкий запах, который хотелось вдыхать до замирания сердца. «Сережа, — прошептала Герминэ, пробуя на вкус это имя. — Сережа Снейпиков, — сказала она чуть погромче, а потом подумала: — Герминэ Снейпикова». Звучало ужасно — Герминэ даже захихикала, прикрыв лицо фотографиями.
Надо сказать, это была ее давняя игра — когда Герминэ в кого-то, как она думала, влюблялась, она примеряла фамилию «любимого» к своему имени. Так она побывала«Герминэ Джеральд»(не самый плохой вариант),«Герминэ Видова»(а вот это намного хуже) и даже«Герминэ Норман»(язык сломаешь, но не труднее, чем«Герминэ Гренджирян»). Несмотря на все романтические мечтания, ей пришлось признать, что «Герминэ Снейпикова» — самое худшее сочетание, какое только можно придумать.«Хорошо, что мне только пятнадцать, и мне не надо выходить замуж и брать фамилию мужа», — подумала Герминэ так, будто Снейпиков уже сделал ей предложение.
Герминэ еще немного похихикала над «Герминэ Снейпиковой», но потом вновь вспомнила про свою «любовь». Она полюбовалась на фотографии, уже легче, чем прежде, вызвала в памяти запах любимого, поцеловала фотографии, стараясь одарить каждую одинаковым числом поцелуев, сложила их под подушку, немного повздыхала шепотом на разные лады — «Сережа Снейпиков» и«мой Сережа» — и сладко задремала под звуки дождя.
Наконец Минерва Ибрагимовна закончила нудить про дежурства, уборку класса и дисциплину и, напоследок трубно высморкавшись, объявила с непонятной радостью:
— А теперь пусть дежурные останутся мыть класс, а остальные могут идти домой! И не забудьте завтра принести по десять копеек — мы идем на экскурсию в краеведческий музей!
Обрадованные восьмиклассники, хлопая крышками парт, начали шумно собираться; особо прыткие, оттеснив Минерву Ибрагимовну к доске, бросились к двери, моментально создав там давку, когда Герминэ, воспользовавшись своим правом старосты, крикнула:
— Минерва Ибрагимовна, не отпускайте их!
Герминэ закрыла за мамой дверь и сразу же побежала к своей «сокровищнице». Закутавшись в одеяло, Герминэ медленно, растягивая удовольствие, достала журнал «Кругозор». С его обложки все так же сладко улыбался блондинистый красавчик Крис Норман — бедняжка, он и не догадывался, что он уже совсем не интересен Герминэ: жгучие брюнеты — вот в кого надо влюбляться! Герминэ вытрясла из журнала две фотографии и, как гурман, начала смаковать каждую по отдельности и обе вместе. Герминэ то любовалась на орлиный профиль, то — на трепетные длинные пальцы, то вглядывалась в омут черных глаз, а то, стесняясь саму себя, даже пыталась разглядеть на темной неудавшейся фотографии ту самую дорожку волос на животе, про которую она читала в неправильном варианте «Всадника без головы» и которая так поразила ее, когда Герминэ увидела обнаженный торс Севера Анатольевича. Конечно, на старых любительских черно-белых фотографиях не было и половины того, что увидела в них фантазерка Герминэ; но Герминэ смотрела на фотографии снова и снова, всякий раз обнаруживая новые грани«неземной» красоты Снейпикова, которая так внезапно ей открылась.
Герминэ даже понюхала фотографии — но те пахли просто старыми фотографиями; тогда она закрыла глаза и начала вспоминать, как этим утром увидела Снейпикова. Герминэ пыталась вспомнить всё в мельчайших подробностях: его улыбку, его смех, такой мальчишеский, его гибкий и сильный торс, дорожку темных волос внизу живота… Дальше Герминэ стеснялась даже думать. На ум некстати пришла сцена из злополучного розового листочка… Герминэ тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
В одеяле было уютно, по подоконнику снаружи умиротворяюще барабанил дождь, в комнате мерно тикал будильник, где-то у соседей бубнил телевизор… Герминэ разомлела в тепле, откинулась на подушку, еще раз понюхала фотографии и вдруг вспомнила Его запах — такой необыкновенный, ни на что не похожий, сильный и терпкий запах, который хотелось вдыхать до замирания сердца. «Сережа, — прошептала Герминэ, пробуя на вкус это имя. — Сережа Снейпиков, — сказала она чуть погромче, а потом подумала: — Герминэ Снейпикова». Звучало ужасно — Герминэ даже захихикала, прикрыв лицо фотографиями.
Надо сказать, это была ее давняя игра — когда Герминэ в кого-то, как она думала, влюблялась, она примеряла фамилию «любимого» к своему имени. Так она побывала«Герминэ Джеральд»(не самый плохой вариант),«Герминэ Видова»(а вот это намного хуже) и даже«Герминэ Норман»(язык сломаешь, но не труднее, чем«Герминэ Гренджирян»). Несмотря на все романтические мечтания, ей пришлось признать, что «Герминэ Снейпикова» — самое худшее сочетание, какое только можно придумать.«Хорошо, что мне только пятнадцать, и мне не надо выходить замуж и брать фамилию мужа», — подумала Герминэ так, будто Снейпиков уже сделал ей предложение.
Герминэ еще немного похихикала над «Герминэ Снейпиковой», но потом вновь вспомнила про свою «любовь». Она полюбовалась на фотографии, уже легче, чем прежде, вызвала в памяти запах любимого, поцеловала фотографии, стараясь одарить каждую одинаковым числом поцелуев, сложила их под подушку, немного повздыхала шепотом на разные лады — «Сережа Снейпиков» и«мой Сережа» — и сладко задремала под звуки дождя.
Параграф 3. Девятое марта
Весь день Герминэ провела в ожидании дополнительного восьмого урока. Во время занятий она рассеянно смотрела в окно, украдкой улыбалась своим мыслям и задумчиво выводила шариковой ручкой на последних страницах тетрадок причудливые завитушки, которые складывались в имя «Север»(правда, потом Герминэ спохватывалась и, чтобы никто ничего не заподозрил, приписывала«Юг», «Запад» и«Восток»). Не одна только Герминэ не могла отвести взгляд от сияющего весеннего мира за окном: день выдался такой чудесный, что даже Минерва Ибрагимовна во время классного часа то и дело останавливалась на полуслове и, утирая платком слезящиеся глаза, любовалась чистым, без единого облачка, голубым небом, забывая, о чем только что говорила. Школьники маялись, желая поскорее вырваться на волю под яркое весеннее солнце. Ромка нетерпеливо ерзал на скамье, открывал и закрывал крышку парты, пытаясь то заглянуть Герминэ в тетрадку, то расслышать, о чем шепчутся Гарик и Давид.Наконец Минерва Ибрагимовна закончила нудить про дежурства, уборку класса и дисциплину и, напоследок трубно высморкавшись, объявила с непонятной радостью:
— А теперь пусть дежурные останутся мыть класс, а остальные могут идти домой! И не забудьте завтра принести по десять копеек — мы идем на экскурсию в краеведческий музей!
Обрадованные восьмиклассники, хлопая крышками парт, начали шумно собираться; особо прыткие, оттеснив Минерву Ибрагимовну к доске, бросились к двери, моментально создав там давку, когда Герминэ, воспользовавшись своим правом старосты, крикнула:
— Минерва Ибрагимовна, не отпускайте их!
Страница 10 из 13
