Фандом: Ориджиналы. Теперь-то он сообразил, что ему напомнили необычные глаза Серхи: именно такой расцветки была добываемая на землях людей яшма — невзрачный полудрагоценный камень, который, однако же, обладал сильными свойствами, связанными с магией и магическими существами. У людей яшма являлась одним из основных камней для защиты любимых и слабых, а также для подпитки и равновесия энергии магов земли. А вот у демонов… Для демона из Песков Огненных Мантикор яшма была… погибелью.
Добавить в моё избранное
232 мин, 1 сек 18102
— Простите, — вдруг вмешался в ход его мыслей Руинни. Его приятный нежный голос был хрипловатым, будто от волнения. Разглядывающий мальчика до того украдкой, принц наконец взглянул на него открыто, ожидая продолжения. — А Вы… тоже охотник за артефактами, да?
«Тоже». Так много — скрытые чувства, переживания, боль — в одном лишь слове. В голубых глазах юноши плескалась тоска и бескрайнее море надежды — вот он, охотник, перед ним, быть может, он что-то знает о Джиллиане? Сатори понял всё это моментально, и так же молниеносно осознал, что ничего не сможет сказать. Всё, что в его силах — это донести до приятеля всю глубину его глупости и… преданности мага?
Проникнувшись кое-какой идеей, Шандир усмехнулся про себя. Да простит его Джил…
— Тоже? — вскинул брови демон. — Судя по той дыре, в которой мы находимся, ты смеешь сравнивать меня с этим выродком Лиасом?
Реакция мальчишки, такого робкого на вид, последовала незамедлительно. Содержимое одного из стаканов выплеснулось прямо в лицо принцу, намочив карну и нанеся неслыханное оскорбление.
— Не смей оскорблять Джиллиана, ты! — прошипел чародей.
Пока Сатори в ярости пытался избавиться от щиплющей чувствительные глаза жидкости, Руинни испарился. Благодаря этой заминке охотник пришёл в себя и вспомнил, что примерно на что-то такое и надеялся. Чем не доказательство верности? А Джиллиан действительно распоследний глупец…
Оставаться здесь больше не имело смысла. Подхватив снятую ранее тёплую накидку, Шандир вернулся к стойке, где нашёлся и виновник испорченной одежды. При виде демона он с вызовом вскинулся и… о, пустыня, как же напомнил в этот момент Яса… Ревнивого, порывистого, готового всех разорвать на клочки за своего покровителя…
Принц едва не застонал от боли, с новой силой хлынувшей в измученное сердце.
— Хороший мальчик, а? — расплатившись, он подмигнул Рикену, накинул на плечи накидку и вышел из таверны.
Оказавшись на улице, Сатори кратчайшей дорогой отправился домой, рассчитывая сделать кое-что, пока Амортаре, возвращающийся обычно поздно, ещё ходит где-то по своим делам. На душе против уже привычного было тепло — хоть что-то может Шандир, а именно — помочь, если не себе, то другу, это и грело.
Войдя в дом, скромный, высотой всего в один этаж, вмещающий в себя три комнаты и кухоньку, демон разулся, скинул верхнюю одежду и направился в комнату. Там, не мешкая, он размотал цепочку, на которой болтался Камень, и немного неловко бросил его на кровать дроу. Можно было бы, конечно, просто отдать его альбиносу, вот только принц уже хорошо изучил приятеля и понимал, что тот не примет такого дорогого подарка, а если примет — то растерзает себя глупыми мыслями об ответной услуге. Уж кому как не Сатори было знать, что равноценных Камню Целителя вещей очень мало…
Нет, нужно обставить всё как-то по-другому, но как? Об этом он и думал, кипятя и наливая себе чаю, а ещё о том, как отреагирует Джиллиан на находку, и возможность проверить это представилась довольно скоро.
Не успел охотник сделать и пары глотков, как на пороге кухни возник Амортаре.
— Рано ты сегодня, — улыбнулся Шандир, поднося кружку к губам. — Я думал, опять будешь полночи осаживать Джонассина.
Как раз этим дроу и занимался последнее время, как только вернулся из столицы: день за днём уламывал сварливого старика-зельевара, к которому Руинни устроился подмастерьем, продать лавку мальчику. Однако сложность заключалась не только в недоверии и тяжёлом характере мастера Джонассина, но и в том, что проделывалось это втайне от рыжего мага, коему Джил так и не показался за всё время на глаза.
— Не поверишь, — хмыкнул альбинос, сняв маску. — С ним я всё решил ещё утром. Неприступная крепость внезапно пала. Даже странно как-то.
Он достал из-за пазухи какую-то бумагу, помахал ею с радостным блеском в глазах, и демон догадался, что это акт купли-продажи.
— Ну наконец-то! Когда скажешь Руинн'рину?
Джиллиан тяжко вздохнул и провёл рукой по своим волосам, как всегда заплетённым в две косы.
— Я не знаю. Как только думаю, что нужно идти к нему, вся смелость куда-то исчезает.
Принц устало закатил глаза и со стуком поставил кружку на стол. Приятелю нужен более весомый повод, а? Что ж, прекрасно.
— Джиллиан, — вкрадчиво позвал он задумавшегося Амортаре, — иди переоденься уже, а я пока разогрею ужин.
Тот задумчиво кивнул и исчез за дверью, но и минуты, кажется, не прошло, как альбинос снова предстал перед глазами Сатори. На лице беловолосого охотника застыло странное выражение, подбородок был упрямо вздёрнут, однако руки крепко прижимали к груди обнаруженный артефакт.
— Шан… — мрачно начал дроу.
Возившийся у печи Шандир вскинул брови, изображая крайнее изумление.
— Ничего себе! Откуда он у тебя?
Джиллиан прищурил глаза и слегка склонил голову.
«Тоже». Так много — скрытые чувства, переживания, боль — в одном лишь слове. В голубых глазах юноши плескалась тоска и бескрайнее море надежды — вот он, охотник, перед ним, быть может, он что-то знает о Джиллиане? Сатори понял всё это моментально, и так же молниеносно осознал, что ничего не сможет сказать. Всё, что в его силах — это донести до приятеля всю глубину его глупости и… преданности мага?
Проникнувшись кое-какой идеей, Шандир усмехнулся про себя. Да простит его Джил…
— Тоже? — вскинул брови демон. — Судя по той дыре, в которой мы находимся, ты смеешь сравнивать меня с этим выродком Лиасом?
Реакция мальчишки, такого робкого на вид, последовала незамедлительно. Содержимое одного из стаканов выплеснулось прямо в лицо принцу, намочив карну и нанеся неслыханное оскорбление.
— Не смей оскорблять Джиллиана, ты! — прошипел чародей.
Пока Сатори в ярости пытался избавиться от щиплющей чувствительные глаза жидкости, Руинни испарился. Благодаря этой заминке охотник пришёл в себя и вспомнил, что примерно на что-то такое и надеялся. Чем не доказательство верности? А Джиллиан действительно распоследний глупец…
Оставаться здесь больше не имело смысла. Подхватив снятую ранее тёплую накидку, Шандир вернулся к стойке, где нашёлся и виновник испорченной одежды. При виде демона он с вызовом вскинулся и… о, пустыня, как же напомнил в этот момент Яса… Ревнивого, порывистого, готового всех разорвать на клочки за своего покровителя…
Принц едва не застонал от боли, с новой силой хлынувшей в измученное сердце.
— Хороший мальчик, а? — расплатившись, он подмигнул Рикену, накинул на плечи накидку и вышел из таверны.
Оказавшись на улице, Сатори кратчайшей дорогой отправился домой, рассчитывая сделать кое-что, пока Амортаре, возвращающийся обычно поздно, ещё ходит где-то по своим делам. На душе против уже привычного было тепло — хоть что-то может Шандир, а именно — помочь, если не себе, то другу, это и грело.
Войдя в дом, скромный, высотой всего в один этаж, вмещающий в себя три комнаты и кухоньку, демон разулся, скинул верхнюю одежду и направился в комнату. Там, не мешкая, он размотал цепочку, на которой болтался Камень, и немного неловко бросил его на кровать дроу. Можно было бы, конечно, просто отдать его альбиносу, вот только принц уже хорошо изучил приятеля и понимал, что тот не примет такого дорогого подарка, а если примет — то растерзает себя глупыми мыслями об ответной услуге. Уж кому как не Сатори было знать, что равноценных Камню Целителя вещей очень мало…
Нет, нужно обставить всё как-то по-другому, но как? Об этом он и думал, кипятя и наливая себе чаю, а ещё о том, как отреагирует Джиллиан на находку, и возможность проверить это представилась довольно скоро.
Не успел охотник сделать и пары глотков, как на пороге кухни возник Амортаре.
— Рано ты сегодня, — улыбнулся Шандир, поднося кружку к губам. — Я думал, опять будешь полночи осаживать Джонассина.
Как раз этим дроу и занимался последнее время, как только вернулся из столицы: день за днём уламывал сварливого старика-зельевара, к которому Руинни устроился подмастерьем, продать лавку мальчику. Однако сложность заключалась не только в недоверии и тяжёлом характере мастера Джонассина, но и в том, что проделывалось это втайне от рыжего мага, коему Джил так и не показался за всё время на глаза.
— Не поверишь, — хмыкнул альбинос, сняв маску. — С ним я всё решил ещё утром. Неприступная крепость внезапно пала. Даже странно как-то.
Он достал из-за пазухи какую-то бумагу, помахал ею с радостным блеском в глазах, и демон догадался, что это акт купли-продажи.
— Ну наконец-то! Когда скажешь Руинн'рину?
Джиллиан тяжко вздохнул и провёл рукой по своим волосам, как всегда заплетённым в две косы.
— Я не знаю. Как только думаю, что нужно идти к нему, вся смелость куда-то исчезает.
Принц устало закатил глаза и со стуком поставил кружку на стол. Приятелю нужен более весомый повод, а? Что ж, прекрасно.
— Джиллиан, — вкрадчиво позвал он задумавшегося Амортаре, — иди переоденься уже, а я пока разогрею ужин.
Тот задумчиво кивнул и исчез за дверью, но и минуты, кажется, не прошло, как альбинос снова предстал перед глазами Сатори. На лице беловолосого охотника застыло странное выражение, подбородок был упрямо вздёрнут, однако руки крепко прижимали к груди обнаруженный артефакт.
— Шан… — мрачно начал дроу.
Возившийся у печи Шандир вскинул брови, изображая крайнее изумление.
— Ничего себе! Откуда он у тебя?
Джиллиан прищурил глаза и слегка склонил голову.
Страница 60 из 65
