Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

У того сломан нос и всё лицо в крови — вздохнув сочувственно, Ойген сперва останавливает льющуюся у того из носа кровь, а потом накладывает обезболивающие чары — жалея, что умеет так мало и почти совсем ничему подобному не учился. Спрашивает:

— Разве Поттер не с вами был?

— Бдыл, — соглашается Невилл.

— А где он теперь?

— Победал дуда, — Невилл машет рукой, очень стараясь говорить понятно — но ему это сложно. — Кдыса, — добавляет он.

Ойген хмурится, силясь его понять, потом вздыхает коротко, наводит на него палочку, говорит искренне:

— Простите меня, но времени мало… Легилименс!

Сознание подростка открыто полностью, он и не думает закрываться — и, кажется, вовсе не знает, как — и Мальсиберу требуются секунды, чтобы увидеть нужное.

О-о-о. Он знает эту крысу. Отлично знает.

— Блэк! — кричит он так громко, как только может. — Блэк!

Но Сириус целиком поглощен дуэлью с Малфоем — и Мальсибер, очень виновато взглянув на того, выпускает из палочки малиновый луч:

— Экспелиармус!

Никак не ожидавший подобного Люциус отлетает на несколько футов и падает — Блэк оборачивается изумлённо и радостно, и Ойген, который, на деле, отнюдь не испытывает удовольствия от того, что приходится драться с одним из своих друзей, подбегает к нему и говорит на бегу торопливо:

— Твой крестник убежал за крысой… и, по-моему, это Петтигрю. Он один — идём следом?

— Питер? — переспрашивает Блэк, разом позабыв про Малфоя.

— Питер. В дверь, — показывает Мальсибер.

И они бегут — вдвоём, не замечая следующего за ними Кричера.

Одна дверь, вторая… Они оказываются перед лифтом, но кабины на месте нет — и слышно, как она движется куда-то наверх. Сириус оглядывается в отчаянии — и видит на удивление молчаливого Кричера, мнущегося поодаль. Удивляться некогда — он обещает себе выяснить позже, откуда тот взялся, а сейчас просто приказывает:

— Отнеси нас наверх.

— В Атриум, — торопливо уточняет Мальсибер, вновь подхватив его на руки, потом крепко берёт за руку Блэка — и Кричер аппарирует.

Вовремя.

Потому что они видят Гарри и Петтигрю, на сей раз уже во вполне человеческом облике — они стоят друг против друга с палочками в руках.

— Питер, — почти ласково произносит Сириус. — Ну наконец-то.

Тот дёргается, но бежать ему некуда: он окружён с трёх сторон, и ему хватает одного взгляда на Ойгена, чтобы понять, что помощи от того не будет:

— Попался, — весело говорит Мальсибер, спуская с рук эльфа и наводя палочку на Питтегрю. — С каким наслаждением я прикончил бы тебя сам … но я уступлю эту честь Блэку.

— И сейчас тебе никто не поможет, — говорит Гарри слегка подрагивающим от усталости и боли голосом — шрам пульсирует все сильней, и та с каждой секундой становится всё нестерпимее, а потом и такой свирепой, что ему кажется, будто его череп вот-вот разлетится на куски.

Но, видно, не время ещё Питеру умирать…

— Неужели, Поттер? — говорит высокий холодный голос.

Глава 24

Высокий, худой, в чёрном капюшоне, жуткое змеиное лицо, бледное и иссохшее, багровые глаза с щёлочками зрачков… Лорд Волдеморт стоит посреди зала, направив на Гарри палочку, и Гарри застывает на месте, не в силах пошевелиться и, кажется, даже дышать. Он чувствует, как чужое, холодное, отвратительное сознание врывается в его голову — как же там было… очистить сознание… нет же, не так… бесполезно… вдруг он вспоминает урок, полученный в доме крёстного от высокого голубоглазого незнакомца. Зажмурившись, он представляет полёт, заставляет себя почувствовать, как держится за древко метлы, как видит маленький золотой снитч — совсем рядом… Красные глаза с нечеловеческими, щелевидными зрачками — зрачками змеи — расширяются удивлённо и яростно: мальчишка смеет сопротивляться, ему! Причём сопротивляться успешно — пусть всего лишь и на мгновение, может быть, на пару секунд, но он выигрывает, и в ярости Волдеморт допускает ошибку, пытаясь поставить на место этого сопливого наглеца — его собственная защита приоткрывается … и этого мига хватает, чтобы…

— Империо!

На миг в Атриуме повисает абсолютная тишина. Взгляды всех четверых: Волдеморта, Блэка, Поттера, Петтигрю — устремлены на Мальсибера, который смотрит прямо в глаза своего вечного господина — и улыбается странной, гордой, счастливой и немного отстранённой улыбкой. Гарри бледен, как полотно: его, как обычно в моменты подобного напряжения сил и волнений, тошнит, и голова болит похлеще, чем после занятий со Снейпом, он устал и едва держится на ногах.

— Уходите! — не отводя взгляда, говорит Мальсибер непонятно кому. — Я не знаю, сколько у вас времени, но немного… я бы сказал, что минуты четыре, не больше. Берите Петтигрю — и уходите.

Блэк первым приходит в себя — и с мрачным торжеством бьёт Петтигрю парализующим.