Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
Добавить в моё избранное
241 мин, 20 сек 18773
На мужчине серебристая мантия и яркий красно-жёлтый шарф — ни Джинни, ни Невилл, ни Луна, которые замечают их появление из разных частей зала его не знают. А вот Гарри уже видел это лицо — несколько недель назад, в зеркале со своим крёстным, совершенно пьяным и декламирующим какие-то дурацкие вирши…
Полубезумный крик Беллатрикс сразу привлекает к себе внимание Мальсибера — тот видит её, потом замечает Сириуса, неумолимо летящий луч… и успевает сделать то единственное, что приходит ему в голову в такой ситуации: выставить за спиной Блэка щитовые чары — потому что арка вызывает в нём ужас, холодом прокатывающийся по позвоночнику. Его чары слишком сильны, пожалуй: Сириус ударяется о них спиной и падает, но уже вперёд и, всё-таки не сумев скинуть до конца заклинание и тем более удержаться на ногах, кубарем скатывается с пьедестала, успев услышать, как ставший при его падении голодным шёпот становится рассерженным и чуть ли не разочарованным… Блэк вскакивает тут же — и трясёт головой: реальность, почти уплывшая, скрывшаяся за обманчивым и плотным туманом, обрушивается на него без всякого милосердия, и он понимает и то, что едва не погиб сейчас, и что роковое видение, зовущее его за край, и не думает исчезает, и, Мерлиновы кальсоны, это вовсе не Регулус с годовалым младенцем, а вполне живой Мальсибер с Кричером на руках, и более странное зрелище даже вообразить сложно.
Беллатрикс издаёт ещё один крик — на сей раз ярости — и вдруг падает, связанная Мальсибером: верёвки опутывают её щиколотки и икры… Она кричит — а Ойген с яркой, широкой улыбкой говорит ей:
— Белла! Здравствуй, — и медленно идёт к ней, держа палочку наготове.
— Мальсибер! — яростно кричит она — с такой ненавистью, что если бы та могла убивать, он мгновенно рухнул здесь замертво.
— Привет, — он смеётся очень громко и радостно… но почему же её муж ничего не делает? Ни муж, ни свояк: Люциус Малфой стоит с невероятно изумлённым лицом, но не предпринимает ни одной попытки как-нибудь помешать Ойгену, а Родольфус увяз в бою. Блэка всё еще немного шатает — от падения у него слегка шумит в голове, и всё ещё чудится этот же шёпот, очень требовательный и злой — но он встряхивается и наводит палочку на Малфоя. — Уходим отсюда, — почти что кричит Мальсибер, кидаясь к нему и хватая за левый локоть. — Уходим, Блэк. Скорее!
Гарри чувствует, как тяжёлый ледяной ком, в который, как казалось ему, смёрзлись все его внутренности, когда он увидел, как его крёстный падает в эту странную арку, тает — несмотря на сложность и почти что трагичность момента, он глядит изумлённо то на черноволосого мужчину в нарядной серебристой мантии и гриффиндорском шарфе, которые сочетаются так же, как квиддичная форма и фрак, то на невесть почему и откуда взявшегося здесь Кричера, который так и стоит на месте и мнётся, переводя совершенно несчастный взгляд с Сириуса на Беллатрикс.
Невилл, которого Гарри до сих пор держит, вдруг дёргается, с отвращением глядя на крысу, невесть откуда свалившуюся — или, напротив, вскарабкавшуюся — на его плечо, потом на руку, оттуда — на мантию, на пол и — прочь… Она тяжёлая и большая — и он знает её, отлично знает: он столько раз видел её когда-то у Рональда. Да даже если бы и не видел — сколько на свете крыс с тяжёлой серебряной лапкой?
— Гарри! — дёргает его за мантию Невилл. — Гарри, сбадри! Кдыта! Там!
Вздрогнув, Гарри оборачивается — и видит улепётывающую от них крысу, очень знакомую крысу с облезлым хвостом и взъерошенной шерстью. Он вспоминает мёртвые глаза Седрика, и то проклятое кладбище, и вдруг понимает, что это шанс — нет, не шанс отомстить, а шанс хотя бы исправить то, что случилось два года назад в Визжащей хижине, шанс оправдать, наконец, Сириуса, шанс наказать, наконец-то, истинного убийцу родителей… Позабыв обо всём, Гарри кидается к проклятому грызуну, но тот, увидев его, шмыгает за дверь — и исчезает. Зарычав, Гарри бросается следом, распахивает дверь — и успевает увидеть исчезающий под обломками мебели кончик хвоста. Он бежит следом — и миновав наконец «комнату с мозгами», как назвал её кто-то из его друзей, снова оказывается в круглой комнате, которая начинает вращаться…
В Отделе же Тайн продолжается битва — Сириус бьётся с Малфоем, Дамблдор — сразу с двумя Пожирателями, в одном из которых, кажется, можно узнать старшего Лестрейнджа… один лишь Мальсибер просто стоит, прикрываясь лишь щитовыми чарами и оглядываясь. Кричер жмётся к его ногам — Ойген легонько гладит его по голове и говорит тихо:
— Спасибо, — и снова оглядывается. Что-то не так… куда подевался Поттер? Мальсибер сосредотачивается, пытаясь разобраться в той каше, что увидел за последние пару минут — бесполезно… Пригибаясь от летающих вокруг заклинаний и прикрываясь щитовыми чарами, он пробирается к юноше, рядом с которым видел Гарри в последний раз.
Полубезумный крик Беллатрикс сразу привлекает к себе внимание Мальсибера — тот видит её, потом замечает Сириуса, неумолимо летящий луч… и успевает сделать то единственное, что приходит ему в голову в такой ситуации: выставить за спиной Блэка щитовые чары — потому что арка вызывает в нём ужас, холодом прокатывающийся по позвоночнику. Его чары слишком сильны, пожалуй: Сириус ударяется о них спиной и падает, но уже вперёд и, всё-таки не сумев скинуть до конца заклинание и тем более удержаться на ногах, кубарем скатывается с пьедестала, успев услышать, как ставший при его падении голодным шёпот становится рассерженным и чуть ли не разочарованным… Блэк вскакивает тут же — и трясёт головой: реальность, почти уплывшая, скрывшаяся за обманчивым и плотным туманом, обрушивается на него без всякого милосердия, и он понимает и то, что едва не погиб сейчас, и что роковое видение, зовущее его за край, и не думает исчезает, и, Мерлиновы кальсоны, это вовсе не Регулус с годовалым младенцем, а вполне живой Мальсибер с Кричером на руках, и более странное зрелище даже вообразить сложно.
Беллатрикс издаёт ещё один крик — на сей раз ярости — и вдруг падает, связанная Мальсибером: верёвки опутывают её щиколотки и икры… Она кричит — а Ойген с яркой, широкой улыбкой говорит ей:
— Белла! Здравствуй, — и медленно идёт к ней, держа палочку наготове.
— Мальсибер! — яростно кричит она — с такой ненавистью, что если бы та могла убивать, он мгновенно рухнул здесь замертво.
— Привет, — он смеётся очень громко и радостно… но почему же её муж ничего не делает? Ни муж, ни свояк: Люциус Малфой стоит с невероятно изумлённым лицом, но не предпринимает ни одной попытки как-нибудь помешать Ойгену, а Родольфус увяз в бою. Блэка всё еще немного шатает — от падения у него слегка шумит в голове, и всё ещё чудится этот же шёпот, очень требовательный и злой — но он встряхивается и наводит палочку на Малфоя. — Уходим отсюда, — почти что кричит Мальсибер, кидаясь к нему и хватая за левый локоть. — Уходим, Блэк. Скорее!
Гарри чувствует, как тяжёлый ледяной ком, в который, как казалось ему, смёрзлись все его внутренности, когда он увидел, как его крёстный падает в эту странную арку, тает — несмотря на сложность и почти что трагичность момента, он глядит изумлённо то на черноволосого мужчину в нарядной серебристой мантии и гриффиндорском шарфе, которые сочетаются так же, как квиддичная форма и фрак, то на невесть почему и откуда взявшегося здесь Кричера, который так и стоит на месте и мнётся, переводя совершенно несчастный взгляд с Сириуса на Беллатрикс.
Невилл, которого Гарри до сих пор держит, вдруг дёргается, с отвращением глядя на крысу, невесть откуда свалившуюся — или, напротив, вскарабкавшуюся — на его плечо, потом на руку, оттуда — на мантию, на пол и — прочь… Она тяжёлая и большая — и он знает её, отлично знает: он столько раз видел её когда-то у Рональда. Да даже если бы и не видел — сколько на свете крыс с тяжёлой серебряной лапкой?
— Гарри! — дёргает его за мантию Невилл. — Гарри, сбадри! Кдыта! Там!
Вздрогнув, Гарри оборачивается — и видит улепётывающую от них крысу, очень знакомую крысу с облезлым хвостом и взъерошенной шерстью. Он вспоминает мёртвые глаза Седрика, и то проклятое кладбище, и вдруг понимает, что это шанс — нет, не шанс отомстить, а шанс хотя бы исправить то, что случилось два года назад в Визжащей хижине, шанс оправдать, наконец, Сириуса, шанс наказать, наконец-то, истинного убийцу родителей… Позабыв обо всём, Гарри кидается к проклятому грызуну, но тот, увидев его, шмыгает за дверь — и исчезает. Зарычав, Гарри бросается следом, распахивает дверь — и успевает увидеть исчезающий под обломками мебели кончик хвоста. Он бежит следом — и миновав наконец «комнату с мозгами», как назвал её кто-то из его друзей, снова оказывается в круглой комнате, которая начинает вращаться…
В Отделе же Тайн продолжается битва — Сириус бьётся с Малфоем, Дамблдор — сразу с двумя Пожирателями, в одном из которых, кажется, можно узнать старшего Лестрейнджа… один лишь Мальсибер просто стоит, прикрываясь лишь щитовыми чарами и оглядываясь. Кричер жмётся к его ногам — Ойген легонько гладит его по голове и говорит тихо:
— Спасибо, — и снова оглядывается. Что-то не так… куда подевался Поттер? Мальсибер сосредотачивается, пытаясь разобраться в той каше, что увидел за последние пару минут — бесполезно… Пригибаясь от летающих вокруг заклинаний и прикрываясь щитовыми чарами, он пробирается к юноше, рядом с которым видел Гарри в последний раз.
Страница 58 из 67
