Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
Добавить в моё избранное
241 мин, 20 сек 18779
— Я сам, — говорит Блэк, подходит к камину и очень методично и аккуратно складывает туда дрова, лежащие небольшой стопкой рядом, потом одним взмахом палочки разжигает огонь — на мгновенье в его языках ярко вспыхивает серебро…
— Пойдём, — повторяет Люпин. — Ему больше не холодно. Идём, Сириус.
— Я не выдал бы его министерству, — вдруг говорит, глядя прямо на него, Сириус. — Мы не закончили разговор… И я не успел сказать. Я бы не выдал его.
— Он думал, что ты, — недоверчиво и потрясённо начинает Ремус, но Блэк его обрывает:
— Потом. После нашей победы. Он говорил, что ему так и так умирать, — горько говорит Сириус. — Кто бы ни победил. Что ни те, ни другие его не простят. А я не успел сказать ему, что я бы его не выдал. Он бы уехал в какую-нибудь Австралию… да и мало ли тропических островов… я бы помог, — он судорожно сглатывает и замолкает.
— Он знал, — говорит Ремус очень уверенно и убеждённо. — Конечно, он знал, Сириус.
— Нет, не знал, — отрезает Блэк. — Я сам не знал. Это неправильно, — шепчет Сириус уже совсем другим тоном, обнимая вдруг Ремуса за шею. — Рем, это неправильно… Так не должно было быть… Не должно, — повторяет он.
— Я знаю, — тихо говорит тот, обнимая его и медленно ведя к двери — до той всего-то несколько шагов. — Знаю…
— Почему мне так больно, Рем? — прерывисто говорит Блэк, тяжело и быстро дыша. — Мы ведь… не друзья даже… не друзья…
— Вы прожили в одном доме три месяца, — беспомощно говорит Ремус, гладя его по голове. — Конечно, тебе больно сейчас…
— И мы похоронили её, — говорит, задыхаясь от боли, Сириус. — Вдвоём…
— Кого? — почти испуганно спрашивает Ремус — они переглядываются с Гарри, быстро и очень встревоженно, но Блэк этого, к счастью, не видит.
— Мать… мою матушку, Рем, — Сириус усмехается, отчаянно и неуместно. — Я сам просто не смог… она так и лежала там, в склепе… а вдвоём получилось… так вдруг… красиво и правильно…
Его начинает трясти — он умолкает и останавливается, продолжая всё так же обнимать Люпина за шею, и, кажется, хочет заплакать — но у него не выходит…
— И Снейп же ещё, — говорит он вдруг, резко вскидывая голову и глядя на Ремуса кажущимися чёрными от расширенных зрачков глазами.
— Что Снейп? — переспрашивает Люпин. — Сириус, ты не…
— Как мне в глаза ему посмотреть — теперь? — горько и жёстко спрашивает тот — и, отвернувшись, идёт к двери.
Так они и выходят — медленно… Гарри идёт за ними — не зная, что тут можно сказать, единственное, что он может сейчас — тоже обнять крёстного, и вот так, втроём, они доходят до лестницы… и сталкиваются там со Снейпом. У того за спиной стоит Дамблдор — Сириус отшатывается резко, смотрит на Снейпа и говорит глухо:
— Прости.
— Где он? — ровно спрашивает тот — на его лице вовсе нельзя ничего прочитать, оно, кажется, не имеет выражения.
— Я покажу, — быстро говорит Ремус.
— Я сам, — Блэк сжимает его предплечье так сильно, что Ремус, морщится и делает шаг назад. — Он там. В… своей…
— Я помню.
Снейп разворачивается и идёт один, открывает дверь, входит — и закрывает её за собой.
— Мне очень жаль, — с болью говорит Дамблдор, подходя к Сириусу и кладя ему на плечо руку. — Мне очень жаль, Сириус.
— Мне тоже жаль, — отвечает он, так и глядя на закрытую дверь. — Толку-то.
Он отстраняется и уходит куда-то наверх — хлопает дверь, потом вторая…
— Не нужно его трогать сейчас, — тихо говорит Дамблдор.
— Кто он? — спрашивает у него Гарри.
— Погибший?
— Да. Я так не понял, кем же он был…
— Он… мне сложно тебе объяснить это, мой мальчик, — грустно говорит старый волшебник. — Он был их школьным соперником… потом стал взрослым врагом — а кем стал потом, я не знаю. Сириус сам расскажет, если захочет, Гарри.
— Я их видел однажды… вместе. В зеркале. Кажется, пьяными… Они несли какую-то чушь и смеялись…
— Ойген был очень похож на своего дядю, — с непонятной грустью говорит Дамблдор. — И как жаль, что они никогда не были с ним знакомы.
— А Снейпу он кто?
— Профессору Снейпу, Гарри. Северусу он друг, — печально улыбается Дамблдор. — И я боюсь, что единственный… ты, я смотрю, удивлён?
Гарри очень смущается — сказать, что ему странно, что у Снейпа вообще могут быть друзья, он не может, и что отвечать — непонятно.
— У всех есть друзья, Гарри. У всех, кто на это способен… а Северус, безусловно, один из лучших друзей, кого только можно представить. Пойдём.
Они спускаются вниз… Люпин идёт с ними — и садится тихо в углу, Тонкс подходит к нему, обнимает — и, кажется, плачет… Её волосы сейчас совсем потускнели, и сама она кажется ниже ростом…
Гарри видит, как вошедшая в кухню Молли вдруг замирает перед плитой, на которой стоит сковорода с мясом, потом переставляет её на стол — и почему-то утирает глаза.
— Пойдём, — повторяет Люпин. — Ему больше не холодно. Идём, Сириус.
— Я не выдал бы его министерству, — вдруг говорит, глядя прямо на него, Сириус. — Мы не закончили разговор… И я не успел сказать. Я бы не выдал его.
— Он думал, что ты, — недоверчиво и потрясённо начинает Ремус, но Блэк его обрывает:
— Потом. После нашей победы. Он говорил, что ему так и так умирать, — горько говорит Сириус. — Кто бы ни победил. Что ни те, ни другие его не простят. А я не успел сказать ему, что я бы его не выдал. Он бы уехал в какую-нибудь Австралию… да и мало ли тропических островов… я бы помог, — он судорожно сглатывает и замолкает.
— Он знал, — говорит Ремус очень уверенно и убеждённо. — Конечно, он знал, Сириус.
— Нет, не знал, — отрезает Блэк. — Я сам не знал. Это неправильно, — шепчет Сириус уже совсем другим тоном, обнимая вдруг Ремуса за шею. — Рем, это неправильно… Так не должно было быть… Не должно, — повторяет он.
— Я знаю, — тихо говорит тот, обнимая его и медленно ведя к двери — до той всего-то несколько шагов. — Знаю…
— Почему мне так больно, Рем? — прерывисто говорит Блэк, тяжело и быстро дыша. — Мы ведь… не друзья даже… не друзья…
— Вы прожили в одном доме три месяца, — беспомощно говорит Ремус, гладя его по голове. — Конечно, тебе больно сейчас…
— И мы похоронили её, — говорит, задыхаясь от боли, Сириус. — Вдвоём…
— Кого? — почти испуганно спрашивает Ремус — они переглядываются с Гарри, быстро и очень встревоженно, но Блэк этого, к счастью, не видит.
— Мать… мою матушку, Рем, — Сириус усмехается, отчаянно и неуместно. — Я сам просто не смог… она так и лежала там, в склепе… а вдвоём получилось… так вдруг… красиво и правильно…
Его начинает трясти — он умолкает и останавливается, продолжая всё так же обнимать Люпина за шею, и, кажется, хочет заплакать — но у него не выходит…
— И Снейп же ещё, — говорит он вдруг, резко вскидывая голову и глядя на Ремуса кажущимися чёрными от расширенных зрачков глазами.
— Что Снейп? — переспрашивает Люпин. — Сириус, ты не…
— Как мне в глаза ему посмотреть — теперь? — горько и жёстко спрашивает тот — и, отвернувшись, идёт к двери.
Так они и выходят — медленно… Гарри идёт за ними — не зная, что тут можно сказать, единственное, что он может сейчас — тоже обнять крёстного, и вот так, втроём, они доходят до лестницы… и сталкиваются там со Снейпом. У того за спиной стоит Дамблдор — Сириус отшатывается резко, смотрит на Снейпа и говорит глухо:
— Прости.
— Где он? — ровно спрашивает тот — на его лице вовсе нельзя ничего прочитать, оно, кажется, не имеет выражения.
— Я покажу, — быстро говорит Ремус.
— Я сам, — Блэк сжимает его предплечье так сильно, что Ремус, морщится и делает шаг назад. — Он там. В… своей…
— Я помню.
Снейп разворачивается и идёт один, открывает дверь, входит — и закрывает её за собой.
— Мне очень жаль, — с болью говорит Дамблдор, подходя к Сириусу и кладя ему на плечо руку. — Мне очень жаль, Сириус.
— Мне тоже жаль, — отвечает он, так и глядя на закрытую дверь. — Толку-то.
Он отстраняется и уходит куда-то наверх — хлопает дверь, потом вторая…
— Не нужно его трогать сейчас, — тихо говорит Дамблдор.
— Кто он? — спрашивает у него Гарри.
— Погибший?
— Да. Я так не понял, кем же он был…
— Он… мне сложно тебе объяснить это, мой мальчик, — грустно говорит старый волшебник. — Он был их школьным соперником… потом стал взрослым врагом — а кем стал потом, я не знаю. Сириус сам расскажет, если захочет, Гарри.
— Я их видел однажды… вместе. В зеркале. Кажется, пьяными… Они несли какую-то чушь и смеялись…
— Ойген был очень похож на своего дядю, — с непонятной грустью говорит Дамблдор. — И как жаль, что они никогда не были с ним знакомы.
— А Снейпу он кто?
— Профессору Снейпу, Гарри. Северусу он друг, — печально улыбается Дамблдор. — И я боюсь, что единственный… ты, я смотрю, удивлён?
Гарри очень смущается — сказать, что ему странно, что у Снейпа вообще могут быть друзья, он не может, и что отвечать — непонятно.
— У всех есть друзья, Гарри. У всех, кто на это способен… а Северус, безусловно, один из лучших друзей, кого только можно представить. Пойдём.
Они спускаются вниз… Люпин идёт с ними — и садится тихо в углу, Тонкс подходит к нему, обнимает — и, кажется, плачет… Её волосы сейчас совсем потускнели, и сама она кажется ниже ростом…
Гарри видит, как вошедшая в кухню Молли вдруг замирает перед плитой, на которой стоит сковорода с мясом, потом переставляет её на стол — и почему-то утирает глаза.
Страница 63 из 67
