Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
Добавить в моё избранное
241 мин, 20 сек 18781
— Потерять единственного своего друга — это ужасно…
— Я не думаю, что он хочет сейчас кого-нибудь из нас видеть, — грустно говорит Ремус. — И я, к сожалению, его хорошо понимаю… ничего мы тут сделать не можем. Я бы тоже очень хотел помочь — но, я полагаю, здесь и сейчас мы все абсолютно бессильны. Мы же чужие ему…
— Ну как же чужие? — вздыхает Молли. — Он же…
— Не он нам, — мягко возражает Люпин. — Мы ему.
… А Снейп входит в маленькую комнатку наверху — там жарко от растопленного камина и прошедшего тёплого летнего дня, и он гасит пламя и распахивает окно, впуская прохладный утренний воздух. Зажигает лампу под потолком… В ярком свете лицо Мальсибера кажется совсем белым, с ресницами и бровями будто бы чёрной тушью нарисованными на безжизненной фарфоровой коже. Снейп убирает плед, парой взмахов палочки снимает с лежащего тела одежду — не так аккуратно, как мог бы, и одна из сложенных на груди рук соскальзывает и падает на кровать. Северус замирает, потом хмурится, подходит и осматривает тело — всё так, как это обычно бывает и подробно описано во всех медицинских трактах, но где же тогда окоченение?
— Сонорус, — говорит Снейп, наводя палочку на грудь Ойгена.
Тишина… Он стоит, почти не дыша — и вдруг стук. Очень слабый, короткий — но отчётливый стук сердца. Северус внезапно покачивается и практически падает на край кровати — отменяет заклятье, делает несколько очень глубоких вздохов, сжимает свои отчётливо дрожащие руки — и начинает, наконец, колдовать. Потом спохватывается, оглядывается на принесённую сумку с весьма специфическими зельями… и смеётся. Это, конечно же, нервное, он и сам понимает это, и поэтому позволяет себе отсмеяться, и только после этого встаёт, снова укрывает Мальсибера — очень тщательно — потом вновь разводит в камине огонь и уходит: зелья ему теперь понадобятся совершенно другие.
Сбегая по лестнице, он сталкивается с выходящим из кухни Блэком — лицо у того бледное, глаза и нос — красные и опухшие, очевидно, от слёз… Снейп усмехается и говорит ему почти весело:
— Ты всё-таки идиот, Блэк. Такой же несобранный и невнимательный, как твой крестник. Это у вас гриффиндорское, видимо.
Тот смотрит на него, не находя слов от недоумения и боли — и пока он стоит, Северус обходит его и бросает через плечо, обернувшись:
— Каков один из главных признаков смерти, а, Блэк?
Открывает дверь — и аппарирует прямо с порога.
— Что он сказал тебе? — спрашивает подошедший к Сириусу Люпин. — Не принимай близко к сердцу, — торопливо говорит он, — он сейчас не в себе, и…
— Погоди, — останавливает его Блэк. — Я не… мне нужно подумать.
Он стоит какое-то время, потом разворачивается и бросается к лестнице, буквально взлетает по ней, прыгая через две ступеньки, врывается в спальню к Мальсиберу и останавливается, наконец, у кровати. Там мало что изменилось — разве что снятая одежда валяется на полу и окно распахнуто настежь. Сириус долго стоит и смотрит, потом осторожно прикасается к телу — оно ледяное… он пытается найти пульс — его нет, ни на руках, ни на шее, хотя, может быть, он просто неправильно ищет… Пока он возится, возвращается Снейп — смотрит на него задумчиво и снисходительно, потом говорит с досадой:
— Сердце, Блэк. У мёртвых оно обычно не бьётся.
— У него бьётся сердце?!
— Именно. Отойди.
Тот не двигается, и Снейп повторяет рассерженно:
— Отойди! Ты мне мешаешь. Расскажи, что именно ты там видел.
— Всё, что мог, я рассказал директору — остальное тебя не касается, — устало и обессиленно огрызается Блэк, отходя к изножью кровати и садясь там на самый край.
— Мне казалось, ты не обрадовался его смерти, — говорит Снейп, даже не глядя на Блэка — он расставляет на табурете флаконы, ставит маленькую горелку, поджигает её и закрепляет над нею колбу с каким-то мутноватным содержимым.
— Как будто тебе действительно есть до этого дело, — мрачно отрезает Блэк.
— Я полагал, ты захочешь помочь. Но как угодно — позови кого-то ещё, кто там был. Мне нужно знать, что случилось. Это что угодно, но не Авада, я полагаю.
Сириус молчит какое-то время, а потом говорит через силу:
— Он держал его под Империо.
— Информативно, — кивает Снейп, быстро мельча что-то резко пахнущее в маленькой каменной ступке. — Кто кого?
— Ойген, — отвечает Сириус — Снейп вздёргивает удивлённо бровь, — Вол… Риддла.
Северус с изумлением глядит на него, продолжая, впрочем, толочь нечто в ступке — запах меняется, становясь всё резче и неприятнее.
— Он наложил на Лорда Империо? Надолго?
— Я не уверен. Десять минут, может быть больше. Мне тогда это казалось вечностью. А потом тот ударил его Авадой… или это так выглядело.
— Видимо, выглядело, — говорит Снейп — и вдруг требует: — Покажи.
— В каком смысле?
— Я не думаю, что он хочет сейчас кого-нибудь из нас видеть, — грустно говорит Ремус. — И я, к сожалению, его хорошо понимаю… ничего мы тут сделать не можем. Я бы тоже очень хотел помочь — но, я полагаю, здесь и сейчас мы все абсолютно бессильны. Мы же чужие ему…
— Ну как же чужие? — вздыхает Молли. — Он же…
— Не он нам, — мягко возражает Люпин. — Мы ему.
… А Снейп входит в маленькую комнатку наверху — там жарко от растопленного камина и прошедшего тёплого летнего дня, и он гасит пламя и распахивает окно, впуская прохладный утренний воздух. Зажигает лампу под потолком… В ярком свете лицо Мальсибера кажется совсем белым, с ресницами и бровями будто бы чёрной тушью нарисованными на безжизненной фарфоровой коже. Снейп убирает плед, парой взмахов палочки снимает с лежащего тела одежду — не так аккуратно, как мог бы, и одна из сложенных на груди рук соскальзывает и падает на кровать. Северус замирает, потом хмурится, подходит и осматривает тело — всё так, как это обычно бывает и подробно описано во всех медицинских трактах, но где же тогда окоченение?
— Сонорус, — говорит Снейп, наводя палочку на грудь Ойгена.
Тишина… Он стоит, почти не дыша — и вдруг стук. Очень слабый, короткий — но отчётливый стук сердца. Северус внезапно покачивается и практически падает на край кровати — отменяет заклятье, делает несколько очень глубоких вздохов, сжимает свои отчётливо дрожащие руки — и начинает, наконец, колдовать. Потом спохватывается, оглядывается на принесённую сумку с весьма специфическими зельями… и смеётся. Это, конечно же, нервное, он и сам понимает это, и поэтому позволяет себе отсмеяться, и только после этого встаёт, снова укрывает Мальсибера — очень тщательно — потом вновь разводит в камине огонь и уходит: зелья ему теперь понадобятся совершенно другие.
Сбегая по лестнице, он сталкивается с выходящим из кухни Блэком — лицо у того бледное, глаза и нос — красные и опухшие, очевидно, от слёз… Снейп усмехается и говорит ему почти весело:
— Ты всё-таки идиот, Блэк. Такой же несобранный и невнимательный, как твой крестник. Это у вас гриффиндорское, видимо.
Тот смотрит на него, не находя слов от недоумения и боли — и пока он стоит, Северус обходит его и бросает через плечо, обернувшись:
— Каков один из главных признаков смерти, а, Блэк?
Открывает дверь — и аппарирует прямо с порога.
— Что он сказал тебе? — спрашивает подошедший к Сириусу Люпин. — Не принимай близко к сердцу, — торопливо говорит он, — он сейчас не в себе, и…
— Погоди, — останавливает его Блэк. — Я не… мне нужно подумать.
Он стоит какое-то время, потом разворачивается и бросается к лестнице, буквально взлетает по ней, прыгая через две ступеньки, врывается в спальню к Мальсиберу и останавливается, наконец, у кровати. Там мало что изменилось — разве что снятая одежда валяется на полу и окно распахнуто настежь. Сириус долго стоит и смотрит, потом осторожно прикасается к телу — оно ледяное… он пытается найти пульс — его нет, ни на руках, ни на шее, хотя, может быть, он просто неправильно ищет… Пока он возится, возвращается Снейп — смотрит на него задумчиво и снисходительно, потом говорит с досадой:
— Сердце, Блэк. У мёртвых оно обычно не бьётся.
— У него бьётся сердце?!
— Именно. Отойди.
Тот не двигается, и Снейп повторяет рассерженно:
— Отойди! Ты мне мешаешь. Расскажи, что именно ты там видел.
— Всё, что мог, я рассказал директору — остальное тебя не касается, — устало и обессиленно огрызается Блэк, отходя к изножью кровати и садясь там на самый край.
— Мне казалось, ты не обрадовался его смерти, — говорит Снейп, даже не глядя на Блэка — он расставляет на табурете флаконы, ставит маленькую горелку, поджигает её и закрепляет над нею колбу с каким-то мутноватным содержимым.
— Как будто тебе действительно есть до этого дело, — мрачно отрезает Блэк.
— Я полагал, ты захочешь помочь. Но как угодно — позови кого-то ещё, кто там был. Мне нужно знать, что случилось. Это что угодно, но не Авада, я полагаю.
Сириус молчит какое-то время, а потом говорит через силу:
— Он держал его под Империо.
— Информативно, — кивает Снейп, быстро мельча что-то резко пахнущее в маленькой каменной ступке. — Кто кого?
— Ойген, — отвечает Сириус — Снейп вздёргивает удивлённо бровь, — Вол… Риддла.
Северус с изумлением глядит на него, продолжая, впрочем, толочь нечто в ступке — запах меняется, становясь всё резче и неприятнее.
— Он наложил на Лорда Империо? Надолго?
— Я не уверен. Десять минут, может быть больше. Мне тогда это казалось вечностью. А потом тот ударил его Авадой… или это так выглядело.
— Видимо, выглядело, — говорит Снейп — и вдруг требует: — Покажи.
— В каком смысле?
Страница 65 из 67
