Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

— Могу я задать вопрос? — осторожно говорит он.

— Это добрая блэковская традиция, — говорит со смешком Блэк. — Почётная лестница. Эльфы, говорят, очень ценили.

— Жуть какая, — Ойген передёргивает плечами. — Я-то думал, я знаю, что такое жуткий дом… бр-р-р-р.

— Что, у вас тоже есть подобные элементы декора?

— У нас? — от возмущения он даже оборачивается, едва не натыкаясь на демонстративно направленную на него палочку. — Нет! У нас любят эльфов!

— Эльфов? Мелких таких ушастых поганцев в грязных наволочках? Ты ведь серьёзно сейчас, действительно любят? — насмешливо и удивлённо спрашивает Блэк.

— Любят, — кивает Ойген. — А тут такой ужас.

— И как же у вас их любят? Боюсь даже предположить… — не унимается Сириус.

— Ну просто, — он, кажется, не очень знает, что отвечать. — Я не знаю, как это описать… ну, на Рождество мы обмениваемся с ними подарками, например…

— В каком смысле «обмениваетесь»? — обалдевает теперь уже Блэк.

— Ну, в прямом… в Рождество же положено делать подарки? Ну вот мы и делаем — им, а они — нам… ну, всякие мелочи, я не знаю… слушай, я не помню, что дарил эльфам в последний раз, это было лет пятнадцать назад! Что ты так на меня глядишь? — он чихает — дважды — и смеётся. — У меня аллергия на твой такой взгляд, пойдём, пожалуйста!

Они спускаются вниз — на кухне Мальсибер садится в самый угол на табурет, а Блэк подходит к плите.

— И как, на фоне этой светлой и, видимо, взаимной любви, приятно было убивать магглов? — спрашивает он чрезвычайно зло.

— Шутить, я так понимаю, будет неуместно? — спрашивает тот.

— Не слишком, — подтверждает Сириус.

— Тебе хочется послушать, каким я был идиотом? — раздражённо спрашивает Ойген. — Ну изволь: когда мне было восемнадцать, я был идиотом. А пути назад, как ты знаешь, оттуда нет. За это своё идиотство я пятнадцать лет отсидел в Азкабане, родители мои умерли с горя, и я тоже, судя по всему, так или иначе за ними скоро последую — ты доволен?

— Можешь сидеть здесь, сколько захочешь, — после очень долгого молчания, во время которого он вываливает на большую сковороду какую-то еду из трёх разных кастрюль, говорит Блэк, — тебя не гонит никто, и да, комфортней тюрьмы ты все равно не найдешь в Британии.

— Спасибо, — очень растерянно отвечает Ойген. — Сириус, я… спасибо. Хотя это всё равно не решает проблему, — говорит он, помолчав.

— Рано или поздно мы его убьём, — говорит Блэк, так и не поворачиваясь к нему. — Вот тогда и выйдешь.

— Куда? — с неожиданной горечью спрашивает Мальсибер. — В Азкабан? Ты забыл, кто я?

— А ты как хотел? — с какой-то яростной вежливостью интересуется Блэк, наконец, поворачиваясь — большой кухонный нож в его руке добавляет убедительности его ярости. — Ты убийца, Мальсибер.

— Я сел не за это.

— Да ну? А за что же, позволь узнать?

— За Империо.

— Ещё лучше! — Блэк смеётся — очень недобро, но всё же просто смеётся.

— Ну видишь: я же говорю, выхода у меня нет, куда ни кинь — всюду смерть, — мягко отвечает Мальсибер. — Но я всё равно был бы рад сначала увидеть мёртвым его.

— А что так? — как-то немного ненатурально язвит Блэк.

— Да так как-то… у тебя там что-то горит, кажется.

Спохватившись, Блэк снимает сковороду с огня, раскладывает еду — ту же, что и вчера — по тарелкам. Ни про чай, ни про кофе Сириус даже не вспоминает, зато наливает им обоим вина — Мальсибер смотрит задумчиво и просит:

— Дай мне воды, пожалуйста.

— Хочешь сказать, ты не пьёшь? — насмешливо удивляется Блэк.

— Пью… но не так. И очень неприятно быть одновременно простуженным и пьяным!

Получив воду, он разбавляет ею вино — Сириус глядит так, словно бы на его совершается святотатство.

— Конечно, белое разбавлять лучше: и вкуснее, и цвет приятнее… ну да так тоже ничего. Что ты так смотришь? — смеётся он. — Нормальная средиземноморская традиция… чая-то нет.

— Я забыл… и иногда кажется, что там я забыл больше, чем помнил, — признаётся Блэк.

— Не бери в голову, — Ойген снова чихает и хлюпает носом. Спрашивает грустно: — Так нет перцового зелья?

— Нет. У меня тут не аптека, если ты не заметил.

— Ну да… а попросить некого? Ты же тут не всё время один?

— Я достану, — неохотно кивает Блэк.

… Снейп появляется в на удивление неурочное время: практически посреди ночи. Его не ждут — Блэк вообще где-то наверху, а выпущенный им вечером из своего заключения Ойген заперт на кухне, из которой он из-за наложенных на дверь ограничивающих его заклинаний уже третий час выйти не может (впрочем, он не очень и рвётся: здесь, кажется, самое тёплое место в доме, а у него с собой книга). А вот Северус войти туда вполне способен — и вид сидящего с ногами на стуле и неспешно пьющего кофе с большим куском пирога Мальсибера в первый момент вводит его в ступор.