Фандом: Гарри Поттер. Две юные слизеринки беседуют о флирте, о литературе, о Снейпе…
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 7489
— Нет, уж, не надо! Я хочу тихо — мирно закончить Хог.
— К тому же, — Снейп в роли романтического персонажа зацепил мое воображение, — такие, как он, обращают внимание только на первых красавиц.
— Сам хорош! — фыркнула Милли.
— В этом все дело, — я прикрыла глаза, вспоминая, — … как все уроды,
Гнать должен был я прочь любовную мечту,
Меня нельзя любить. Но… вот закон природы:
Таков, как видишь, я люблю, конечно, ту,
Кто всех прекраснее! Прекрасней всех на свете!
К такой любви попасть и должен был я в сети.
Да, бедный друг твой, не шутя,
Забыв уроки опытности мудрой,
Увлекся, как дитя,
Прекрасной самой! И самой златокудрой!
— Что? — Милли чуть не свалилась с подоконника. — Это откуда?
— Романтическая комедия Ростана «Сирано де Бержерак». Не читала?
— Нет. Маггловская книга?
— Зато потрясающая! Кстати, сам Бержерак, хоть и был магглом, но с магами общался и кое-какие идеи использовал. Он жил в середине XVII века, ученый, поэт, дуэлянт. Фигура, в общем-то, знаковая.
— И что, правда — урод?
— Портретов не осталась, — пожала я плечами. — Согласно преданию, был некрасив, с длинным носом… Хочешь книгу дам почитать?
— Хочу!
Так, в Хогвартсе у меня появился друг, и жить стало веселее. А когда наш декан убил директора, совсем весело.
Отгремели салюты, отзвенели колокола. Мертвых похоронили, живых наградили, нападавших на Хогвартс отправили в Азкабан, искалеченных — в госпиталь. Каждый получил свое.
Поттер, размахивая воспоминаниями Снейпа, кричал о его самоотверженной работе на благо Ордена Феникса, и, в конце концов, нашего декана полуофициально признали героем. Скорее всего, Министерство предпочло сделать вид, что всегда держало ситуацию под контролем.
Торжественные похороны давно прошли, впрочем, хоронить было нечего: Визжащая Хижина сгорела дотла, и отделить прах Снейпа от золы было невозможно. Поттер все же настоял на символических похоронах и установке памятника.
Поттер, Грейнджер, новый министр Шеклболт несли свой обычный гриффиндорский бред — пафосный и слащавый до тошноты. Им внимали придурки из АД, министерские чинуши и скучающие обыватели, типа Уизли. Немногие слизеринцы стояли в стороне, за деревьями. Хоть Слагхорн и выступил на стороне победителей, смотрели на нас косо, и мы старались не отсвечивать. Кто мог — свалил за границу, остальные расползлись по домам и сейчас прятались под мантиями—невидимками и дезиллюминационными чарами.
Я воспользовалась заклятием незаметности, его преимущество в том, что человек, который хочет с тобой встретиться, тебя видит, а я рассчитывала встретиться с Милли. Она подошла ко мне:
— А ведь ты угадала!
— В смысле?
— Сирано Бержерак — ученый, поэт, дуэлянт, с детства влюблен в прекрасную девушку, которая предпочла ему пустейшего красавчика. Но, признаться, Кристиан мне как-то симпатичнее Джеймса Поттера.
— Зато, в отличие от Кристиана, Поттер богат и именит. Выбор нашей Роксаны логичен.
— Думаешь, это был расчет?
— Возможно, неосознанный, — я пожала плечами. — Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.
— А любить легче богатого, знатного, успешного красавца — весельчака, чем нищего полукровку с дурным характером, — Милли вздохнула. — И потом, Роксана все же оценила любовь Сирано, его преданность. Может быть, и Лили, останься она жива … По крайней мере, Поттер, — Милли кивнула в его сторону, — на правах сына и наследника отдает Снейпу должное,Postmortem.
— О, нет, любовь моя, я счастлив этой лаской,
И жизнь мне кажется теперь волшебной сказкой.
Ведь только в сказке такое ты найдешь,
Что вдруг сбываются несбыточные грезы,
И бедный принц — урод становится хорош,
А мы живем ведь в мире скучной прозы.
Я посмотрела на Поттера: взлохмаченный очкарик в перекошенной мантии что-то очень убежденно вещал, на его лице застыло выражение «я самый обычный парень, хоть и величайший герой, а мои слова истина в последней инстанции, и тот, кто усомнится в этом, — гад, урод и приспешник Волдеморта». Аудитория внимала его речам, затаив дыхание. Слова до нас не долетали, но было понятно, что говорит он все тоже: «Снейп всегда любил мою маму, Снейп — человек Дамблдора»… Меня передернуло. Как будто, критерием порядочности является послушание Дамблдору и любовь к кому-то из Поттеров.
— Поттер говорил, что видел призраки своих родителей, и, если бы его мать, как-то упомянула Снейпа, он бы рассказал. Нет, я думаю, миссис Поттер не было никакого дела до мерзкого слизеринца. Кстати, на самом деле Роксана после смерти Бержерака уничтожила все его черновики: она была религиозной дамой, скажем прямо, ханжой, и вольномыслие Сирано считала ужасной крамолой.
— К тому же, — Снейп в роли романтического персонажа зацепил мое воображение, — такие, как он, обращают внимание только на первых красавиц.
— Сам хорош! — фыркнула Милли.
— В этом все дело, — я прикрыла глаза, вспоминая, — … как все уроды,
Гнать должен был я прочь любовную мечту,
Меня нельзя любить. Но… вот закон природы:
Таков, как видишь, я люблю, конечно, ту,
Кто всех прекраснее! Прекрасней всех на свете!
К такой любви попасть и должен был я в сети.
Да, бедный друг твой, не шутя,
Забыв уроки опытности мудрой,
Увлекся, как дитя,
Прекрасной самой! И самой златокудрой!
— Что? — Милли чуть не свалилась с подоконника. — Это откуда?
— Романтическая комедия Ростана «Сирано де Бержерак». Не читала?
— Нет. Маггловская книга?
— Зато потрясающая! Кстати, сам Бержерак, хоть и был магглом, но с магами общался и кое-какие идеи использовал. Он жил в середине XVII века, ученый, поэт, дуэлянт. Фигура, в общем-то, знаковая.
— И что, правда — урод?
— Портретов не осталась, — пожала я плечами. — Согласно преданию, был некрасив, с длинным носом… Хочешь книгу дам почитать?
— Хочу!
Так, в Хогвартсе у меня появился друг, и жить стало веселее. А когда наш декан убил директора, совсем весело.
Отгремели салюты, отзвенели колокола. Мертвых похоронили, живых наградили, нападавших на Хогвартс отправили в Азкабан, искалеченных — в госпиталь. Каждый получил свое.
Поттер, размахивая воспоминаниями Снейпа, кричал о его самоотверженной работе на благо Ордена Феникса, и, в конце концов, нашего декана полуофициально признали героем. Скорее всего, Министерство предпочло сделать вид, что всегда держало ситуацию под контролем.
Торжественные похороны давно прошли, впрочем, хоронить было нечего: Визжащая Хижина сгорела дотла, и отделить прах Снейпа от золы было невозможно. Поттер все же настоял на символических похоронах и установке памятника.
Поттер, Грейнджер, новый министр Шеклболт несли свой обычный гриффиндорский бред — пафосный и слащавый до тошноты. Им внимали придурки из АД, министерские чинуши и скучающие обыватели, типа Уизли. Немногие слизеринцы стояли в стороне, за деревьями. Хоть Слагхорн и выступил на стороне победителей, смотрели на нас косо, и мы старались не отсвечивать. Кто мог — свалил за границу, остальные расползлись по домам и сейчас прятались под мантиями—невидимками и дезиллюминационными чарами.
Я воспользовалась заклятием незаметности, его преимущество в том, что человек, который хочет с тобой встретиться, тебя видит, а я рассчитывала встретиться с Милли. Она подошла ко мне:
— А ведь ты угадала!
— В смысле?
— Сирано Бержерак — ученый, поэт, дуэлянт, с детства влюблен в прекрасную девушку, которая предпочла ему пустейшего красавчика. Но, признаться, Кристиан мне как-то симпатичнее Джеймса Поттера.
— Зато, в отличие от Кристиана, Поттер богат и именит. Выбор нашей Роксаны логичен.
— Думаешь, это был расчет?
— Возможно, неосознанный, — я пожала плечами. — Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.
— А любить легче богатого, знатного, успешного красавца — весельчака, чем нищего полукровку с дурным характером, — Милли вздохнула. — И потом, Роксана все же оценила любовь Сирано, его преданность. Может быть, и Лили, останься она жива … По крайней мере, Поттер, — Милли кивнула в его сторону, — на правах сына и наследника отдает Снейпу должное,Postmortem.
— О, нет, любовь моя, я счастлив этой лаской,
И жизнь мне кажется теперь волшебной сказкой.
Ведь только в сказке такое ты найдешь,
Что вдруг сбываются несбыточные грезы,
И бедный принц — урод становится хорош,
А мы живем ведь в мире скучной прозы.
Я посмотрела на Поттера: взлохмаченный очкарик в перекошенной мантии что-то очень убежденно вещал, на его лице застыло выражение «я самый обычный парень, хоть и величайший герой, а мои слова истина в последней инстанции, и тот, кто усомнится в этом, — гад, урод и приспешник Волдеморта». Аудитория внимала его речам, затаив дыхание. Слова до нас не долетали, но было понятно, что говорит он все тоже: «Снейп всегда любил мою маму, Снейп — человек Дамблдора»… Меня передернуло. Как будто, критерием порядочности является послушание Дамблдору и любовь к кому-то из Поттеров.
— Поттер говорил, что видел призраки своих родителей, и, если бы его мать, как-то упомянула Снейпа, он бы рассказал. Нет, я думаю, миссис Поттер не было никакого дела до мерзкого слизеринца. Кстати, на самом деле Роксана после смерти Бержерака уничтожила все его черновики: она была религиозной дамой, скажем прямо, ханжой, и вольномыслие Сирано считала ужасной крамолой.
Страница 2 из 3
