Оффендер ищет женщину, которая сможет родить ему ребёнка. Ищет своим излюбленным способом. Но найти её не так-то просто. К тому же охотники на нечисть тоже не дремлют и не позволят безликому монстру оставить потомство на «святой» земле. Встретит ли Оффендер ту единственную? Сможет ли её защитить? И что станет с их ребёнком?
Добавить в моё избранное
169 мин, 55 сек 17412
Она ведь не сводила вместе мадам и того «блондина»! Почему она должна страдать от вашей ненависти! А мадам? Мадам безумно любит вас и её любовь заслуживает прощения её прошлых ошибок! Немедленно вставайте и идите за покупками! Не желаю слышать ни слова!
Медсестра схватила маньяка за руку и подняла со скамьи. Оффендер, усмехнувшись, испарился в воздухе. Кажется, Нинель удалось его убедить.
— Мне очень плохо! Пожалуйста, заберите меня отсюда! — Взмолилась Алекс, вставая с кушетки навстречу тёте.
Суд по поводу кровавой бойни на Мэйстон-Стрит всё же прошёл. Алекс признали невменяемой и приговорили к принудительному лечению в психиатрической лечебнице. Василиса каждый день навещала племянницу, желая хоть чем-то облегчить её страдания, но этого было недостаточно. Женщина несколько раз пыталась уговорить своего брата и его жену разрешить ей забрать девочку из города и поселиться за границей под чужими именами, но те были против. Они были добропорядочными гражданами и боялись связываться с законом.
Так, Василиса и Алекс оказались в тупике.
— Всё будет хорошо, я тебе обещаю! — Врала ведьма, ставя пакет с продуктами на прикроватную тумбочку. — Я собрала все необходимые документы и уже подала их в аппеляционный суд. Ещё есть надежда…
— Я больше не вынесу всего этого! Я покончу с собой, если меня не заберут из этого кошмара!
В психиатрической лечебнице вылечивают людей, у которых есть проблемы с психикой. Но людей, у которых этих проблем нет, наоборот губят.
Алекс, пребывая в больнице, постоянно видела ночные кошмары, и, когда она решила признаться в этом врачу, ей начали давать снотворное. Снотворное, больше похожее на наркотик, вызвало у девушки привыкание и расшатало её нервную систему. Она часто начала впадать в истерику, а депрессия была её «приятным» бонусом.
Единственное, что не давало ей окончательно сойти с ума, так это забота и зелья её любимой тёти. И Крис. Несмотря на раздолбайский образ жизни, он чувствовал свою вину перед ней и регулярно её навещал.
Однако время от времени он всё же вспоминал Эмму и размышлял о том, где бы она могла быть. Тётя Вася сказала ему, что девушка вышла замуж и уехала в другой город, но адреса не называла. Крис был уверен, что Василиса врёт. Он считал, что Эмму похитил Оскар и держит её в заложниках.
Парень несколько раз обращался в полицию по этому поводу, но безуспешно. Полицейские тоже верили в историю всеми уважаемой бизнес-леди, а не в «бредни рокера-алкоголика-друга-убийцы».
Эмма медленно шагала вдоль больничного коридора, покачивая дочь в руках. Мысли её были далеко отсюда. Почему-то именно сейчас, став матерью, она начала сравнивать. Сравнивать свои жизни. Жизни до и после встречи с безликим. Как бы всё было, будь она сейчас с биологическим отцом её дочери — Крисом? Остался бы он с ней или сбежал? А что будет если сбежит Оффендер? Что если он сотрёт ей память и выбросит куда-нибудь как ненужную «игрушку»?
— Не выброшу. Если ты чувствуешь себя лучше, то мы можем вернуться домой. — Маньяк протянул девушке букет сирени.
Эмма указала кивком на девочку, показывая, что не может взять его цветы, так как её руки заняты. Оффендер связал волю в тугой узел и взял дочь на руки. Девочка посмотрела на него большими голубыми глазами, не издав не звука.
Безликий и девочка сверлили друг друга взглядами, а Эмма не решалась вмешиваться в их немой диалог. Наконец, девочка протянула свою крохотную розовую ручку навстречу маньяку.
Он протянул свою руку ей в ответ.
Она сжала его длинный бледный палец.
— Розалинда. — Прошептал Оффендер.
— Ты уверен? — Удивилась Эмма, прижимая цветы к груди.
— Да.
Маньяк смотрел на свою Розу и не мог поверить, что в его жизни когда-нибудь мог настать такой день, когда он будет держать в своих руках крохотного человека, который в будущем будет называть его «папа».
Эмма, чувствуя некоторый страх перед неподготовленностью их дома к присутствию ребёнка, распахнула дверь и вошла. Следом вошёл самодовольный маньяк, прижимающий девочку к груди.
Войдя в предполагаемую детскую, Эмма схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть на пол. Вся комната была обклеена обоями с красными розами. На детской кроватке (которая, к счастью, была) всё постельное бельё пестрело от изображения роз. Все пелёнки, распашонки и одеяльца были в розах. Всё было в розах.
На немой вопрос Эммы, Оффендер, широко улыбаясь, ответил:
— Нет, не слишком ярко. Я хочу, чтобы Роза цвела в саду, а не в комнате со всякими безмозглыми мордами. Всё для Розы… И для тебя. Думаю, стоило преподнести тебе в подарок розы, но что может быть чище и непорочнее букета сирени?
— Оффендер! Немедленно принеси сюда того доктора из Германии!
Медсестра схватила маньяка за руку и подняла со скамьи. Оффендер, усмехнувшись, испарился в воздухе. Кажется, Нинель удалось его убедить.
2
— Как ты, милая? — Спросила Василиса, входя в больничную палату.— Мне очень плохо! Пожалуйста, заберите меня отсюда! — Взмолилась Алекс, вставая с кушетки навстречу тёте.
Суд по поводу кровавой бойни на Мэйстон-Стрит всё же прошёл. Алекс признали невменяемой и приговорили к принудительному лечению в психиатрической лечебнице. Василиса каждый день навещала племянницу, желая хоть чем-то облегчить её страдания, но этого было недостаточно. Женщина несколько раз пыталась уговорить своего брата и его жену разрешить ей забрать девочку из города и поселиться за границей под чужими именами, но те были против. Они были добропорядочными гражданами и боялись связываться с законом.
Так, Василиса и Алекс оказались в тупике.
— Всё будет хорошо, я тебе обещаю! — Врала ведьма, ставя пакет с продуктами на прикроватную тумбочку. — Я собрала все необходимые документы и уже подала их в аппеляционный суд. Ещё есть надежда…
— Я больше не вынесу всего этого! Я покончу с собой, если меня не заберут из этого кошмара!
В психиатрической лечебнице вылечивают людей, у которых есть проблемы с психикой. Но людей, у которых этих проблем нет, наоборот губят.
Алекс, пребывая в больнице, постоянно видела ночные кошмары, и, когда она решила признаться в этом врачу, ей начали давать снотворное. Снотворное, больше похожее на наркотик, вызвало у девушки привыкание и расшатало её нервную систему. Она часто начала впадать в истерику, а депрессия была её «приятным» бонусом.
Единственное, что не давало ей окончательно сойти с ума, так это забота и зелья её любимой тёти. И Крис. Несмотря на раздолбайский образ жизни, он чувствовал свою вину перед ней и регулярно её навещал.
Однако время от времени он всё же вспоминал Эмму и размышлял о том, где бы она могла быть. Тётя Вася сказала ему, что девушка вышла замуж и уехала в другой город, но адреса не называла. Крис был уверен, что Василиса врёт. Он считал, что Эмму похитил Оскар и держит её в заложниках.
Парень несколько раз обращался в полицию по этому поводу, но безуспешно. Полицейские тоже верили в историю всеми уважаемой бизнес-леди, а не в «бредни рокера-алкоголика-друга-убийцы».
Эмма медленно шагала вдоль больничного коридора, покачивая дочь в руках. Мысли её были далеко отсюда. Почему-то именно сейчас, став матерью, она начала сравнивать. Сравнивать свои жизни. Жизни до и после встречи с безликим. Как бы всё было, будь она сейчас с биологическим отцом её дочери — Крисом? Остался бы он с ней или сбежал? А что будет если сбежит Оффендер? Что если он сотрёт ей память и выбросит куда-нибудь как ненужную «игрушку»?
— Не выброшу. Если ты чувствуешь себя лучше, то мы можем вернуться домой. — Маньяк протянул девушке букет сирени.
Эмма указала кивком на девочку, показывая, что не может взять его цветы, так как её руки заняты. Оффендер связал волю в тугой узел и взял дочь на руки. Девочка посмотрела на него большими голубыми глазами, не издав не звука.
Безликий и девочка сверлили друг друга взглядами, а Эмма не решалась вмешиваться в их немой диалог. Наконец, девочка протянула свою крохотную розовую ручку навстречу маньяку.
Он протянул свою руку ей в ответ.
Она сжала его длинный бледный палец.
— Розалинда. — Прошептал Оффендер.
— Ты уверен? — Удивилась Эмма, прижимая цветы к груди.
— Да.
Маньяк смотрел на свою Розу и не мог поверить, что в его жизни когда-нибудь мог настать такой день, когда он будет держать в своих руках крохотного человека, который в будущем будет называть его «папа».
Эмма, чувствуя некоторый страх перед неподготовленностью их дома к присутствию ребёнка, распахнула дверь и вошла. Следом вошёл самодовольный маньяк, прижимающий девочку к груди.
Войдя в предполагаемую детскую, Эмма схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть на пол. Вся комната была обклеена обоями с красными розами. На детской кроватке (которая, к счастью, была) всё постельное бельё пестрело от изображения роз. Все пелёнки, распашонки и одеяльца были в розах. Всё было в розах.
На немой вопрос Эммы, Оффендер, широко улыбаясь, ответил:
— Нет, не слишком ярко. Я хочу, чтобы Роза цвела в саду, а не в комнате со всякими безмозглыми мордами. Всё для Розы… И для тебя. Думаю, стоило преподнести тебе в подарок розы, но что может быть чище и непорочнее букета сирени?
3
(1 месяц)— Оффендер! Немедленно принеси сюда того доктора из Германии!
Страница 30 из 49
