Безликий папаша

— Сначала ты ходил по всяким бабам-медсестричкам, а теперь хочешь Розу довести до такой мерзкой жизни?! Этого не будет! Ещё одна такая выходка и я заберу её и уеду!

— Никуда ты не уедешь. — Равнодушно бросил маньяк, размышляющий о том, почему его трюк не удался. — Кто тебе позволит?

— Ещё как уеду! Убью тебя и твоих шлх и уеду из этой идиотской страны!

Маньяк приблизился к Эмме почти вплотную и провёл рукой от её щеки до шеи. Девушка обидчиво дёрнула плечом.

— Ты такая страстная, когда пьяна и ревнуешь.

— Я не р…

Хотела возразить Эмма, но Оффендер заткнул её поцелуем. Поцелуй — безотказный метод, который работает практически всегда, когда нужно быстро утихомирить девушку.

— … Отказано! — Огласил свой приговор судья, опуская деревянный молоточек на подставку.

— Не может быть! Вы же видели показания очевидцев! Она не может быть виновна!

— Доказательств недостаточно.

— А какие вам ещё нужны доказательства?! Может, мне собственноручно привести сюда настоящего убийцу? Тогда вы мне поверите?!

— Ситуация требует тщательного разбирательства.

Василиса бросила все документы на пол, обвинила судью в бездушности и покинула зал суда. Это не могло больше продолжаться. Почему они с племянницей должны страдать за преступления Оффендера? Пора бы и ему отплатить ей сполна…

Мэттью бодро шагал с тренировок, когда его окликнул незнакомый голос. Это был высокий мужчина с каштановыми волосами в кожаной куртке и солнцезащитных очках. Мальчик сделал вид, что не слышал его, и ускорил шаг.

— Да постой же, Мэттью! — Догнал и остановил мальчика незнакомец.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Разве ты меня не узнал? — Мужчина снял очки и прищурил карие глаза.

— Нет. Вы ошиблись. До свидания. — Мэтти быстро зашагал прочь от странного дядьки.

— Погоди-ка! — Незнакомец схватил мальчика за плечо.

Мэттью не растерялся и, схватив противника за кисть, вывернул её ему за спину. Тот заойкал и вырвал руку из захвата.

— Молодец, парень! — Похвалил мальчика незнакомец. — Но, как видишь, приёмы карате должны соответствовать ситуации и противнику. Хочешь научиться по-настоящему защищать себя и своих родных?

— Я хочу дойти до дома. Мне в школу завтра.

— Какая школа! У тебя явный талант и ты должен развиваться!

— Дяденька, сейчас без образования никуда, так что перестаньте агитировать меня вести асоциальный образ жизни и оставьте в покое. — Потребовал мальчик и, поправив рюкзак, направился домой.

Незнакомец аж рот открыл от удивления. В прошлую их встречу он был намного милее и наивнее, чем сейчас. Пришлось предпринять последнюю попытку.

— А как же Эмма? Неужели ты и вправду веришь в эти сказки про её замужество?

— Откуда вы знаете… — Удивился Мэтти, оборачиваясь лицом к собеседнику.

— Я знаю, что её похитил один из монстров и насильно держит возле себя. Ты однажды помог мне выйти на его след, но ты этого не помнишь, так как эти твари обладают способностью к стиранию памяти.

— Что вы хотите от меня? — Немного помолчав, спросил мальчик.

— Наша организация предлагает тебе вступить в наши ряды. — Оповестил его незнакомец, протягивая ему эмблему с изображением черепа, обвитого терновником.

— Мне десять лет, вы что серьёзно?

— Абсолютно.

6

— Да, здравствуйте, простите, что не звонила сама… Да, годик, Розой назвали… Ага… Оффендер? Ну, что «Оффендер»? Вон, очередной двусмысленный мультфильм ей показывает… Правда? Ну, хорошо, сейчас… — Эмма прижала телефон к груди и обратилась к маньяку. — Эй, папаша, тебя тут Василиса зовёт. Говорит, что соскучилась.

Оффендер сразу понял, что ничерта Василиса не соскучилась. Но к телефону всё же подошёл.

— Bonjour! Comment ça va?

— Salut. Quand la dette de la terre? — Послышался голос Василисы из динамика.

— Ох, французский из твоих уст также сладок, как первый стон девственницы. — Усмехнулся Оффендер.

— Не пытайся переводить тему. Я сделала для тебя всё, что было в моих силах, и что получила взамен? Племянницу, оказавшуюся в психушке из-за обвинений в убийстве. Тебе не кажется это несправедливым?

— Мир вообще несправедлив, дорогуша.

— Хм… Значит, ты думаешь так? Хорошо… Тогда мне будет очень жаль, если вдруг в один прекрасный день у Эммы поедет крыша и она сварит заживо свою собственную дочь… Но что поделать? Мир ведь несправедлив, не так ли? — Василиса разразилась издевательским, кровожадным смехом.

Казалось, Оффендер стал бледнее, чем обычно. В его голове ясно предстала картина Розы, захлёбывающейся в кипятке и собственной крови, и безумный взгляд Эммы. Чтобы рассеять видение, он заглянул в соседнюю комнату и успокоился.