Репортаж

Ладно, где клуб, я запомнил. Теперь нужно было найти тот самый парк. Мимо прошагал, натянув на глаза капюшон, кто-то из местных.

— Прошу прощения, — окликнул я его. Тот остановился. — Вы не подскажете, где находится городской парк?

Прохожий неопределенно махнул рукой, указывая на противоположную сторону улицы.

— Спасибо, — пробормотал я ему вслед. Ну и нелюдимый тип… А потом посмотрел туда, куда он указывал. Там, напротив клуба, за небольшой площадью с мокрыми лавочками и декоративными деревцами, стояло самое необычное здание, которое я когда-либо видел.

Представьте себе кирпич. Простой такой, лежащий на длинной стороне. Только очень большой и раскрашенный сумасшедшим художником горизонтальными полосками всех цветов радуги, снизу доверху. Здание выглядело именно так. Только сверху на фасаде была прилеплена вывеска: острые, стилизованные под молнии буквы, смутно знакомое слово «Таранис». Кинотеатр, что ли?

А слева от здания, чуть в глубине, в проеме между домами, я увидел арку ворот и верхушки деревьев. Ну что ж, посмотрим, что там за привидения.

В парке стояла странная, немного нереальная тишина. Даже дождь не шумел. Разве что изредка капало с кончиков веток. Я брел по мокрой асфальтовой дорожке, усыпанной опавшими листьями. Никого не было, впрочем, чего еще ждать от утра выходного дня? Тем более, погода плохая.

Дорожка вильнула в сторону, изогнулась дугой. Повернула обратно? Но вот опять поворот. Перекресток. Я его проходил минуты две назад, точно.

Забавный парк. Тропинка нырнула в густые заросли между двух холмов. Потом я долго поднимался, даже запыхался и в который раз порадовался, что бросил курить. Интересно, здесь есть какие-нибудь другие дорожки, или эта самая тропа петляет по всему парку, как лента Мебиуса? Кусты и прогалины между ними подозрительно напоминали о видеозаписи Майка. Но сходить с тропы и проверять не хотелось: слишком мокро. Мне начало казаться, что я брожу по парку больше часа. А может, всего минут десять, время как будто замерло здесь. Влажный шорох листьев под ногами да тихий стук падающих капель. Очень спокойно. И хорошо. Можно ни о чем не думать, просто идти.

Дорожка оборвалась внезапно. Даже слишком внезапно, так бывает в дешевых ужастиках: вспышка — и предсказуемый женский визг. Дорожка уткнулась в невысокий, облупившийся от времени забор. За ним среди густых кустов и высоких, почти по пояс сорняков стояли каменные кресты и старые, замшелые статуи. Кладбище.

Точно, как в ужастике. Но я не стал бы заниматься паранормальностями, если бы боялся таких вещей.

Я отступил на пару шагов и неожиданно для себя замер. Рука привычно потянулась к футляру фотоаппарата… Только вот я его не взял. Черт.

Если б я не выбрал путь журналиста, то стал бы фотографом. Наверняка. Потому что этот миг, когда ты видишь кадр, знаешь, каким он может получиться, смотришь на мир через видоискатель — это неповторимо. В такие моменты сливаешься с окружающим и понимаешь его как никогда. И я глядел на статую. Слегка покосившуюся от времени, покрытую мхом и темными пятнами от капающей с ветвей воды. Статуя изображала ангела, судя по длинным опущенным крыльям. Только фигура была не ангельской. В облегающей хламиде, почти без складок, пышные формы, тонкая талия… И лицо, на котором, словно слезы, блестели капли. Лицо страшноватое, с темными ямами глазниц, поросшими лишайником губами. Из-за этого статуя как будто злобно ухмылялась.

Я подумал, что завтра точно надо прийти сюда с фотоаппаратом и сфотографировать ее, но… Освещение, настроение — все будет другим. Второго момента не случается в фотографии. И я постарался запечатлеть этот кадр хотя бы в памяти. Эрос и Танатос, любовь и смерть. Хотя в любом случае я приду сюда. Кадр великолепно подойдет к статье. Таинственный парк-лабиринт, заброшенное кладбище. И колдуны.

Тут за спиной раздался смешок. Такой отвлеченный, как будто смеялись не надо мной, а вообще. Какой-то шутке. Смех то ли женский, то ли детский. Едва слышный, не то чтобы издалека, а… Не знаю. Словно из другого мира. Подавив первый позыв резко обернуться, я медленно повернул голову. Никого.

— Это становится интересным, — произнес я вслух. Во влажном воздухе голос звучал глухо, как сквозь вату. — И я все выясню, вот увидите.

Терпеть не могу дешевых мистификаций. Я круто развернулся, пнул подвернувшуюся под ногу ветку и быстро зашагал по дорожке обратно.

И тут позади меня раздался громкий хлопок, как будто от петарды. На этот раз я резко обернулся, поскользнулся на листьях и чуть не упал. Едва удержался на ногах.

— Гребаные дети, — пробормотал я. Хорошо бы это было так. Только я опять никого не увидел. Парк оставался вымершим и заброшенным, кладбище тоже, а статуя ангела все так же усмехалась.

— Смешно, — снова сказал я. Звук собственного голоса меня немного привел в чувство. Я видел настоящих призраков, они не хлопают.