Репортаж

А полтергейста вне помещений не бывает. Нет, это наверняка люди, какой-нибудь хренов шутник. Тем лучше.

И я, наплевав на все, пошел обратно. Хотелось выпить чего-нибудь горячительного.

Глава 2

Изнутри клуб «Солнцецвет» выглядел не настолько претенциозно, как снаружи. Светло-оранжевые стены, покрытые чьими-то автографами и фотографиями, низкий потолок, темные столы, приятное приглушенное освещение. Улыбчивый, но заметно сонный бармен налил мне скотч, и я выпил его залпом. Теплый толчок внутри, привычное моментальное расслабление, и пальцы тут же перестали дрожать. Универсальное лекарство.

Главное — не увлекаться. Все же я на работе.

На невысокой эстраде рядом со стойкой рыжий лохматый парень что-то тихонько наигрывал на пианино одной рукой, в глубине зала кто-то пил пиво. Больше в клубе никого не было.

— Похмелье? — сочувственно спросил бармен. — Еще капельку плеснуть?

— Нет, не похмелье, — я отмахнулся. — В вашем парке погулял. Давай, плесни еще на два пальца.

Музыка на секунду прервалась, музыкант обернулся и посмотрел на меня. Блеснули из-под челки ясно-голубые внимательные глаза. Я вопросительно приподнял брови. Парень широко и немного хитро усмехнулся и продолжил наигрывать какую-то незнакомую мне мелодию.

— В парке? — протянул бармен, подавая мне бокал. — И что? Голоса слышали? Или увидали кого-то странного? Призрачную фигуру в балахоне?

Вот это уже интересно.

— Фигур не видел, — ответил я, отхлебнув виски, — слышал смех и какой-то громкий хлопок. А там можно и призрака встретить? По ночам, наверное?

Бармен доверительно взглянул на меня.

— Днем тоже можно. Они безвредные. Я туда часто ходил еще пацаном, и на кладбище на спор ночевал. Если бы вы подождали немного, могли бы и увидеть. Они часто после хлопка появляются. Иногда исчезают с этим звуком.

Я задумался.

— А пару раз в парке как будто кто-то фейерверк запускал, думали, дети балуются, — продолжил бармен, — а потом оказалось, что не дети. И не взрослые. Никто не запускал ни ракет, ни салютов, а ведь полночи искрило и взрывалось.

— И когда это было? — я достал блокнот и ручку.

Бармен нахмурил брови, вспоминая.

— Недавно, пару недель назад, а до этого летом. А вы что, репортер? Будете про наш городок статью писать? — он заинтересованно взглянул на меня.

— Можно и так сказать, — ответил я.

— А для кого пишете?

— «Дейли Миррор», — нехотя ответил я.

— Тогда еще виски от заведения, — расплылся в улыбке бармен. — Я Джон, а вы напишете что-нибудь о «Солнцецвете»? Для вас вся выпивка будет бесплатной.

Ну-ну, вот и продакт-плейсмент промелькнул ненавязчиво. Я представил себе, как посреди моего текста внезапно возникает «уютный клуб с загадочной атмосферой, лучший в Малом Букхэме», и усмехнулся себе под нос.

— Я подумаю, — ответил я расплывчато. — Клуб мне нравится, и я собираюсь прийти к вам вечером. У вас будет концерт?

— О, да! — радостно отозвался Джон. — Эти шотландцы — настоящая находка, я уверен, они станут популярными. Это я их пригласил, — он облокотился о стойку и мечтательно уставился в потолок. — Их солистка… Какой у нее голос! Завораживает…

Я вздохнул.

— А о музыке вы пишете? — бармен все не затыкался. — В «Солнцецвете» выступали многие нынешние звезды в начале карьеры. У нас бывали и Питер Гэбриэл, и…

— Дэвид Боуи? — не удержавшись, съязвил я.

— Нет, он тут не выступал, а жаль, — без тени смущения продолжал свой бесконечный треп Джонни. — Вот те, из Манчестера, у них еще солист покончил с собой, забыл, как их…

— JoyDivision? — подсказал пианист, который давно прекратил играть и подсел за стойку.

— Да, точно! — бармен обрадовался. — Они выступали. «Солнцецвет» славится на весь Суррей, к нам даже продюсеры из Лондона ездят на новые концерты.

Я допил виски и встал.

— Прости, Джон, с тобой очень интересно, но я должен идти работать.

— Не забудьте про Гэбриэла упомянуть! — выкрикнул вслед мне бармен.

Делать мне нечего, только рекламировать какой-то музыкальный клуб в Суррее. Я вышел на улицу, там было сыро и холодно, но зато никто не пудрил мне мозги ненужными разговорами. С другой стороны, Джон успел рассказать достаточно, чтобы я начал писать. Фейерверк, призраки, исчезающие с грохотом и шумом, и, конечно, статуя с кладбища — но тут я уже сам додумаю.

Хмурый Макс кивнул мне, когда я вошел в холл гостиницы. Я попросил его подать обед в номер. Первые строки статьи я уже придумал, текст потихоньку складывался, и теперь надо было только начать.

Я дописал предложение, поставил жирную точку и облегченно выдохнул. За окном еще было светло, но так, по-вечернему, когда непонятно, сколько времени. Сероватый свет, пасмурно, но дождь вроде бы закончился.