Фандом: Гарри Поттер. Кому-то за порогом приходится навёрстывать то, что не успел в жизни. А кто-то и там не учится тому, чего не умел. А надо ли?
Добавить в моё избранное
7 мин, 8 сек 6743
Смех. Язвительный и горький. Полузабытое чувство свободы.
— Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна!
Красная вспышка. Удар.
Падение.
Чернота.
— Сириус!
В голосе Гарри — такая боль, будто его режут на куски.
Пытаюсь рвануться назад, за Арку. Тщетно. Невидимые когтистые лапы мёртвой хваткой вцепились в рёбра изнутри. Я не могу пошевелить даже пальцем.
— Сириус!
Прости, малыш. Я пришёл бы с другого конца света. Через все погони и барьеры, мимо всех дементоров…
А отсюда — не могу. Не пускают.
«Ты наш-ш-ш! — темнота шипит, как клубок змей. — Ты наш-ш-ш!»
Пепел к пеплу… Прах к праху…
«Ч-чёрный к ч-чёрному!»
Нет!
Врёте!
Я всё равно вырвусь! Если не обратно, то хоть куда-нибудь! Только бы подальше отсюда!
Меня вышвыривает, словно пинком. Белизна сменяет черноту, мягкость — жёсткую хватку. Вокруг туман, обволакивающий и уютный. Здесь можно лечь и заснуть навсегда, чтобы видеть только самые радужные сны. Но это — не для меня. Это — для тех, у кого душа не грязнее тумана вокруг. Мой путь — дальше.
Я иду вперёд, чувствуя, что меня пытаются удержать здесь. Сам воздух пропитан соблазном, дышать становится тяжело, но я знаю, что если остановлюсь, то не смогу больше сделать ни шагу. А на это я не имею права. Я не могу принять покой, оставив невыплаченные долги…
Когда мне начинает казаться, что я вот-вот сдамся, передо мной появляется лестница. Несколько ступеней, ведущих вверх. Как только я ставлю ногу на первую, становится легче. Пробирающая до костей мертвенная сырость рассеивает соблазнительное тепло… плевать. К такому я привык ещё там, на земле. Поднявшись, я замираю, не смея двинуться дальше. В нескольких шагах от меня — знакомая фигура. Джеймс, до мелочей такой, каким я его помню — встрёпанные вихры, чуть перекосившиеся очки, даже то, как он машинально проводит рукой по волосам…
Я рад этой встрече, безумно рад. Но я не знаю, как посмотреть ему в глаза…
— Сириус, — в его голосе — счастье пополам с болью. — Зачем же ты так рано?
Я — рано… А они с Лили — давно. Хотя их здесь вообще не должно быть. Это только моя вина!
— Прости меня. Хренового друга и советчика ты себе выбрал, Джеймс. И такого же крёстного своему сыну.
— Чёрта с два!
— Я вас уговорил крысёнышу довериться. Всё равно что своими руками убил. И потом двенадцать лет нары в Азкабане полировал, вместо того чтобы о Гарри заботиться.
— Не выдумывай. Ты предложил, а я согласился, так что сам виноват. И Лили уломал, хотя она против была. А крёстным ты оказался правильным, ты Гарри главному научил, — тёплые руки разгоняют холод. — Живой или мёртвый — ты для меня лучший. Самая большая удача в моей жизни после Лили. Мало кому везёт так, как мне — выбрать брата.
Становится легко. Так легко мне не было даже когда я впервые за двенадцать лет рухнул на траву и увидел звёзды. Не одну искорку сквозь сетку, а все сразу, сколько их есть.
Наконец, Джеймс отступает на шаг, давая мне осмотреться. Вокруг… странно. Скамейки, столбы, ограда… и вон, слева — рельсы. Больше всего похоже на Кингс-Кросс.
— Никогда не думал, что загробный мир может так выглядеть. Мы что, навсегда здесь?
— Нет, конечно. Это вроде прихожей. Место, чтобы перевести дух и двигаться дальше.
— И как оно там, в этом «дальше»?
— Хорошо, — он улыбается. — Сам увидишь, когда сможешь.
— Когда смогу?
— Как по-твоему добираются туда, где сейчас мы с Лили?
Чешу в затылке.
— Ну… раз это вокзал, то на поезде, наверное.
— Правильно. А сесть на него можно только тогда, когда ты будешь готов увидеть на конечной станции любого человека. Мёртвого или живого.
— Даже эту гниду? Червехвоста?
— Любого. Но всё же человека. Всякие Тёмные Лорды не в счёт.
— Откуда ты это знаешь?
Я ещё никогда не видел его таким серьёзным.
— А ты думаешь, у нас сразу получилось, Сириус? Даже Лили не святая, а уж я тем более. Там, на земле, всё произошло очень быстро, и нам обоим было не до мыслей о Питере. А здесь, когда нашлось время подумать, что нас застали врасплох из-за его предательства… Что он одним своим словом обрекал на смерть не только нас, но и беззащитного ребёнка… Себя я не видел, а у Лили глаза были такие, что хоть в Тёмные Леди записывай, сам Вольдеморт бы испугался… Мы здесь долго просидели…
— И… как же?
Он задумывается, потом решительно встряхивает головой.
— Не знаю. Ни одного слова подобрать не могу. Просто как-то получилось. Может, это специально так задумано, чтобы я не мог объяснить. Каждый должен справиться сам.
Хогвартс-экспресс, совсем такой же, как возил нас в школу, бесшумно скользит по рельсам и замирает в ожидании пассажиров.
— Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна!
Красная вспышка. Удар.
Падение.
Чернота.
— Сириус!
В голосе Гарри — такая боль, будто его режут на куски.
Пытаюсь рвануться назад, за Арку. Тщетно. Невидимые когтистые лапы мёртвой хваткой вцепились в рёбра изнутри. Я не могу пошевелить даже пальцем.
— Сириус!
Прости, малыш. Я пришёл бы с другого конца света. Через все погони и барьеры, мимо всех дементоров…
А отсюда — не могу. Не пускают.
«Ты наш-ш-ш! — темнота шипит, как клубок змей. — Ты наш-ш-ш!»
Пепел к пеплу… Прах к праху…
«Ч-чёрный к ч-чёрному!»
Нет!
Врёте!
Я всё равно вырвусь! Если не обратно, то хоть куда-нибудь! Только бы подальше отсюда!
Меня вышвыривает, словно пинком. Белизна сменяет черноту, мягкость — жёсткую хватку. Вокруг туман, обволакивающий и уютный. Здесь можно лечь и заснуть навсегда, чтобы видеть только самые радужные сны. Но это — не для меня. Это — для тех, у кого душа не грязнее тумана вокруг. Мой путь — дальше.
Я иду вперёд, чувствуя, что меня пытаются удержать здесь. Сам воздух пропитан соблазном, дышать становится тяжело, но я знаю, что если остановлюсь, то не смогу больше сделать ни шагу. А на это я не имею права. Я не могу принять покой, оставив невыплаченные долги…
Когда мне начинает казаться, что я вот-вот сдамся, передо мной появляется лестница. Несколько ступеней, ведущих вверх. Как только я ставлю ногу на первую, становится легче. Пробирающая до костей мертвенная сырость рассеивает соблазнительное тепло… плевать. К такому я привык ещё там, на земле. Поднявшись, я замираю, не смея двинуться дальше. В нескольких шагах от меня — знакомая фигура. Джеймс, до мелочей такой, каким я его помню — встрёпанные вихры, чуть перекосившиеся очки, даже то, как он машинально проводит рукой по волосам…
Я рад этой встрече, безумно рад. Но я не знаю, как посмотреть ему в глаза…
— Сириус, — в его голосе — счастье пополам с болью. — Зачем же ты так рано?
Я — рано… А они с Лили — давно. Хотя их здесь вообще не должно быть. Это только моя вина!
— Прости меня. Хренового друга и советчика ты себе выбрал, Джеймс. И такого же крёстного своему сыну.
— Чёрта с два!
— Я вас уговорил крысёнышу довериться. Всё равно что своими руками убил. И потом двенадцать лет нары в Азкабане полировал, вместо того чтобы о Гарри заботиться.
— Не выдумывай. Ты предложил, а я согласился, так что сам виноват. И Лили уломал, хотя она против была. А крёстным ты оказался правильным, ты Гарри главному научил, — тёплые руки разгоняют холод. — Живой или мёртвый — ты для меня лучший. Самая большая удача в моей жизни после Лили. Мало кому везёт так, как мне — выбрать брата.
Становится легко. Так легко мне не было даже когда я впервые за двенадцать лет рухнул на траву и увидел звёзды. Не одну искорку сквозь сетку, а все сразу, сколько их есть.
Наконец, Джеймс отступает на шаг, давая мне осмотреться. Вокруг… странно. Скамейки, столбы, ограда… и вон, слева — рельсы. Больше всего похоже на Кингс-Кросс.
— Никогда не думал, что загробный мир может так выглядеть. Мы что, навсегда здесь?
— Нет, конечно. Это вроде прихожей. Место, чтобы перевести дух и двигаться дальше.
— И как оно там, в этом «дальше»?
— Хорошо, — он улыбается. — Сам увидишь, когда сможешь.
— Когда смогу?
— Как по-твоему добираются туда, где сейчас мы с Лили?
Чешу в затылке.
— Ну… раз это вокзал, то на поезде, наверное.
— Правильно. А сесть на него можно только тогда, когда ты будешь готов увидеть на конечной станции любого человека. Мёртвого или живого.
— Даже эту гниду? Червехвоста?
— Любого. Но всё же человека. Всякие Тёмные Лорды не в счёт.
— Откуда ты это знаешь?
Я ещё никогда не видел его таким серьёзным.
— А ты думаешь, у нас сразу получилось, Сириус? Даже Лили не святая, а уж я тем более. Там, на земле, всё произошло очень быстро, и нам обоим было не до мыслей о Питере. А здесь, когда нашлось время подумать, что нас застали врасплох из-за его предательства… Что он одним своим словом обрекал на смерть не только нас, но и беззащитного ребёнка… Себя я не видел, а у Лили глаза были такие, что хоть в Тёмные Леди записывай, сам Вольдеморт бы испугался… Мы здесь долго просидели…
— И… как же?
Он задумывается, потом решительно встряхивает головой.
— Не знаю. Ни одного слова подобрать не могу. Просто как-то получилось. Может, это специально так задумано, чтобы я не мог объяснить. Каждый должен справиться сам.
Хогвартс-экспресс, совсем такой же, как возил нас в школу, бесшумно скользит по рельсам и замирает в ожидании пассажиров.
Страница 1 из 2
