Через Арку

— Мне пора, — Джеймс смотрит на меня почти виновато.

Я подхожу к вагону вместе с ним и понимаю, что он прав. Я не смогу сейчас уехать отсюда. Ещё не время. Он снова обнимает меня.

— Пожалуйста, Сириус, постарайся не заставлять нас ждать. Ты нам нужен.

Когда поезд скрывается из виду, я отхожу от края платформы и устраиваюсь на ближайшей скамейке. Значит, я должен быть готов увидеть там любого человека… Кого угодно, даже Питера…

Несправедливо!

Должно быть особое место для таких, как он!

Это неправильно — когда рядом убийца и жертва, предатель и преданный! Там, где всем хорошо!

Он — и Лили с Джеймсом! Хотя, они простили…

Он — и я! После всего, что я пережил по его вине!

Пронизывающая сырость вокруг пахнет Азкабаном…

Зря я об этом подумал. Мои воспоминания слишком тесно связаны друг с другом. Тронь одно — посыплются лавиной. И я снова вызываю её на свою голову. Здесь нет времени, я не знаю, сколько сижу на этой скамейке, запертый в мрачном круге образов.

Разрушенный дом в Годриковой Лощине.

Мёртвый Джеймс почти у дверей.

Белые от страха глаза Питера. «Сириус, как ты мог?»

Вспышка взрыва — горячий ветер в лицо, мелкая пыль на зубах.

Холод наручников на запястьях и Барти Крауч, только что не пышущий огнём. «В Азкабан подонка! Немедленно!»

Камера. Окно размером с мою ладонь. Знакомые до малейшей щербинки сырые стены.

Шорох в коридоре. Бесшумное скольжение дементоров становится слышимым после нескольких лет в полумраке.

И снова — Питер. Визжащая Хижина. Пыль и тлен и кисловатый запах почти потустороннего ужаса перед смертью, которая кажется неминуемой.

Безумное лицо Беллы, дважды похожее на моё — фамильные черты и печать Азкабана. Красная вспышка. Боль. Дырявый занавес ласково касается щеки.

Прочь!

Это уже — не со мной!

Оно там. А я — здесь!

Мне наконец-то удаётся вырваться и посмотреть вокруг.

Мимо проходит понурый тип с красной бороздой на шее. Мерлинову матушку, я такие одёжки только на семейных портретах видел! На самых старых, века шестнадцатого.

— Мэри, шлюха конопатая, — уныло бормочет он себе под нос.

Похоже, он до сих пор сходит с ума из-за какой-то девки. Которая давно уже стала прахом. А для него — всё равно живая. Держит и не отпускает.

Я смотрю на его кислую рожу и начинаю хохотать.

Обиженно зыркнув, тип плетётся дальше.

А я — продолжаю смеяться. Не над ним. Над собой.

Дурак!

Всё просто!

Незачем прощать! Потому что — некого!

Никто не виноват.

Только я.

Потому что головой надо было думать.

Куда мне в ту ночь идти, я сам выбирал. Пошёл — за Питером.

А надо было не так. Надо было — к Рему. Он бы и выслушал, и поверил, и отправился бы со мной хоть в ад. А вдвоём мы бы самому сатане рога посшибали.

Или — в Хогвартс. Пусть бы Дамблдор сто раз считал меня мерзавцем, но шанс оправдаться он бы мне дал. И понял бы, что я их убил, но не предал.

Но я — не сделал ни того, ни другого. Вот и расплатился. Сполна и за всё сразу.

За гордость. За трусость — гриффиндорец называется! За дурацкую самоуверенность, которой заразил друга. За собственное предательство, совершённое дважды.

Первый раз — когда не задумался, что могу сломать жизнь Лунатику.

Второй — когда его заподозрил. Рема, который был и есть — самый чистый из нас. Хорошо, что хотя бы за это я успел попросить прощения. И получить.

Меня — простили. В жизни и в смерти. За всё, что я натворил и чего не сделал, хотя должен был. Я наконец-то свободен от чувства вины, которое носил в себе почти полжизни. Я расплатился. Хотя никто не требовал этого от меня, я сам так решил. И потому не мне выставлять счета своим должникам. Я не судья тебе, Питер. Нигде и никогда. На земле я уступил Гарри. Здесь — наверное, это будешь ты сам. Я согласен увидеть тебя там, где сейчас Лили и Джеймс. И посмотреть в глаза без ненависти и злобы. Если только у тебя хватит духу встретиться со мной…

Поезд уже стоит у перрона, гостеприимно распахнув двери для всех, кто готов войти. Медленно подхожу к краю платформы. В окне вагона — моё отражение. Лицо, которое я почти забыл за пятнадцать лет. И одежда — магловская, джинсы и кожаная куртка, как я любил тогда. Клеймо смыто? Сейчас проверим. Встаю напротив двери, крепко зажмуриваюсь и делаю шаг вперёд. А когда я открываю глаза, я уже в тамбуре.

Пожалуйста, вы все, кто ещё по другую сторону Арки — заставьте меня ждать вас как можно дольше…