Фандом: Гарри Поттер. Пить — вредно. Много пить — опасно.
Добавить в моё избранное
8 мин, 42 сек 3223
Северусу было плохо. И если обычно «после вчерашнего» у него в голове стучали отбойные молотки, во рту будто кошки нагадили, руки дрожали, а глаза не открывались, то сейчас ему просто было хреново, как никогда.
— Гермиона-а-а… — простонал он. — Гермиона-а-а…
Нет, он прекрасно понимал, что супруга вряд ли кинется окружать его лаской и заботой, но ведь скляночку-то с антипохмельным принести можно? Тринадцать лет совместной жизни хоть чего-то, да стоят? Хорошая цифра…
— Доброе утро, — пропищало у Снейпа над ухом.
— Ты не Гермиона, — не открывая глаз, начал что-то подозревать профессор.
— Естественно, хозяин, — пискнуло еще раз. — Тилли я, домовик ваш. А хозяйки нет.
— И где она?
— Тилли не знает. Хозяин с хозяйкой вчера так ругались…
— Мы ругались? — память, измученная похмельным синдромом, вместо ясной и четкой картины вчерашних событий выдавала какую-то мешанину.
Началось всё с того, что накануне Снейп принял приглашение на вечеринку к Люциусу. Посвящена она была рождению первого внука, а потому отличалась особым размахом и тщательным отбором гостей исключительно мужского пола, допущенных в родовое гнездо Малфоев. Потому-то Северус вчера попрощался с Гермионой особенно нежно и тепло, сдал супруге на хранение волшебную палочку, так как Нарцисса давным-давно и строго-настрого запретила устраивать попойки в ее доме лицам, имеющим на руках магические артефакты, во избежание жертв и разрушений. И пошел.
Стартовала вечеринка достаточно вяло: с поздравлений молодому отцу, пожеланий долгих лет жизни деду и обмывания ножек «продолжателя рода». Снейп напрягся: дальнейшие воспоминания носили отрывочный характер и не проливали свет на тот факт, что впоследствии он поссорился с дражайшей половиной, прекрасно осведомленной, в каком виде Северус обычно является с дружеских пирушек в Малфой-мэноре.
— И как же мы ругались?
— Хозяйка Тилли на кухню отправила…
Снейп снова попытался сосредоточиться, но в голове вместо мозга колебалась желеобразная субстанция, нежелающая функционировать, как подобает. Он собрался с духом и открыл глаза. Лучше бы он этого не делал! Северус тоскливо оглядел спальню, которую разум упорно отказывался идентифицировать как родную, с содроганием отметил мохнатые ветки пихты, настырно лезущие в распахнутое окно. Не было здесь пихты раньше! Ведь не было, да? Хотя дать точный ответ на этот животрепещущий вопрос он не мог: флора, впрочем, как и фауна собственного сада, обычно не являлись предметом пристального изучения и каталогизации. Снейп издал душераздирающий хрип:
— Но, у тебя же очень хороший слух!
— Хозяйку не слышал Тилли. А хозяин кричал. Громко так. Хозяин простит Тилли, да? Тилли же не подслушивал. Это просто у хозяина голос сильный такой. Тилли не хотел сказать, что хозяин все время кричит, просто вчера хозяин ну очень громко разговаривал…
— Тилли, как только я доберусь до своей палочки… чего я хоть разговаривал-то?
— Хозяин ничего такого обидного не говорил. Называл хозяйку всякими красивыми словами. Только очень-очень громко: «Гермиона, ты — дуб! Ясень ты, Гермиона!» И разными другими названиями. Но тоже — очень красивыми.
Довольный собой домовик расправил уши и поклонился.
Так. Пихта в окне как-то подозрительно заскрипела. Через две томительные секунды Северус все-таки решился:
— А пихту я случайно не упоминал?
— Не слышал про пихту Тилли. Тилли врать не будет.
Профессор застонал и повернулся на бок. Когда потолок оставил активные попытки соединиться с полом, Северус, в надежде на чудо, сунул руку под подушку. Чуда не случилось — палочки там не оказалось. Голосом, полным отчаяния и безнадеги, бывший Пожиратель Смерти просипел:
— Акцио, палочка!
На мучения Снейпа магия не обратила ни малейшего внимания.
— Тилли, отправляйся в поместье Малфоев и скажи Люциусу, что я умираю.
С громким хлопком домовик исчез. Северус, кряхтя и дрожа конечностями, сполз с огромной кровати и поплелся в ванную. Пусть он не мог без палочки попасть в лабораторию, запертую на семь охранных заклинаний от любопытных детей и не менее любопытной супруги, но в шкафчике ванной всегда находился стратегический запас. Скривившись своему бледно-зеленому отражению, Снейп открыл дверцу и скривился еще больше: похоже, тут кто-то уже изрядно наантиопохмелялся — единственный пузырек темного стекла на пустых полках смотрелся сиротливо и одиноко, как сам Северус посреди бездушного мира, глухого к страданиям темных магов.
Похоже, кошки все-таки сделали свои дела во рту: на вкус пойло совершенно не напоминало зелье, сваренное собственноручно. Снейп поморщился.
Рядом раздался хлопок:
— Лорд Малфой просил передать, что он уже умер.
— Скажи, что если он не появится у меня через десять минут, я приду сам и похороню его.
— Гермиона-а-а… — простонал он. — Гермиона-а-а…
Нет, он прекрасно понимал, что супруга вряд ли кинется окружать его лаской и заботой, но ведь скляночку-то с антипохмельным принести можно? Тринадцать лет совместной жизни хоть чего-то, да стоят? Хорошая цифра…
— Доброе утро, — пропищало у Снейпа над ухом.
— Ты не Гермиона, — не открывая глаз, начал что-то подозревать профессор.
— Естественно, хозяин, — пискнуло еще раз. — Тилли я, домовик ваш. А хозяйки нет.
— И где она?
— Тилли не знает. Хозяин с хозяйкой вчера так ругались…
— Мы ругались? — память, измученная похмельным синдромом, вместо ясной и четкой картины вчерашних событий выдавала какую-то мешанину.
Началось всё с того, что накануне Снейп принял приглашение на вечеринку к Люциусу. Посвящена она была рождению первого внука, а потому отличалась особым размахом и тщательным отбором гостей исключительно мужского пола, допущенных в родовое гнездо Малфоев. Потому-то Северус вчера попрощался с Гермионой особенно нежно и тепло, сдал супруге на хранение волшебную палочку, так как Нарцисса давным-давно и строго-настрого запретила устраивать попойки в ее доме лицам, имеющим на руках магические артефакты, во избежание жертв и разрушений. И пошел.
Стартовала вечеринка достаточно вяло: с поздравлений молодому отцу, пожеланий долгих лет жизни деду и обмывания ножек «продолжателя рода». Снейп напрягся: дальнейшие воспоминания носили отрывочный характер и не проливали свет на тот факт, что впоследствии он поссорился с дражайшей половиной, прекрасно осведомленной, в каком виде Северус обычно является с дружеских пирушек в Малфой-мэноре.
— И как же мы ругались?
— Хозяйка Тилли на кухню отправила…
Снейп снова попытался сосредоточиться, но в голове вместо мозга колебалась желеобразная субстанция, нежелающая функционировать, как подобает. Он собрался с духом и открыл глаза. Лучше бы он этого не делал! Северус тоскливо оглядел спальню, которую разум упорно отказывался идентифицировать как родную, с содроганием отметил мохнатые ветки пихты, настырно лезущие в распахнутое окно. Не было здесь пихты раньше! Ведь не было, да? Хотя дать точный ответ на этот животрепещущий вопрос он не мог: флора, впрочем, как и фауна собственного сада, обычно не являлись предметом пристального изучения и каталогизации. Снейп издал душераздирающий хрип:
— Но, у тебя же очень хороший слух!
— Хозяйку не слышал Тилли. А хозяин кричал. Громко так. Хозяин простит Тилли, да? Тилли же не подслушивал. Это просто у хозяина голос сильный такой. Тилли не хотел сказать, что хозяин все время кричит, просто вчера хозяин ну очень громко разговаривал…
— Тилли, как только я доберусь до своей палочки… чего я хоть разговаривал-то?
— Хозяин ничего такого обидного не говорил. Называл хозяйку всякими красивыми словами. Только очень-очень громко: «Гермиона, ты — дуб! Ясень ты, Гермиона!» И разными другими названиями. Но тоже — очень красивыми.
Довольный собой домовик расправил уши и поклонился.
Так. Пихта в окне как-то подозрительно заскрипела. Через две томительные секунды Северус все-таки решился:
— А пихту я случайно не упоминал?
— Не слышал про пихту Тилли. Тилли врать не будет.
Профессор застонал и повернулся на бок. Когда потолок оставил активные попытки соединиться с полом, Северус, в надежде на чудо, сунул руку под подушку. Чуда не случилось — палочки там не оказалось. Голосом, полным отчаяния и безнадеги, бывший Пожиратель Смерти просипел:
— Акцио, палочка!
На мучения Снейпа магия не обратила ни малейшего внимания.
— Тилли, отправляйся в поместье Малфоев и скажи Люциусу, что я умираю.
С громким хлопком домовик исчез. Северус, кряхтя и дрожа конечностями, сполз с огромной кровати и поплелся в ванную. Пусть он не мог без палочки попасть в лабораторию, запертую на семь охранных заклинаний от любопытных детей и не менее любопытной супруги, но в шкафчике ванной всегда находился стратегический запас. Скривившись своему бледно-зеленому отражению, Снейп открыл дверцу и скривился еще больше: похоже, тут кто-то уже изрядно наантиопохмелялся — единственный пузырек темного стекла на пустых полках смотрелся сиротливо и одиноко, как сам Северус посреди бездушного мира, глухого к страданиям темных магов.
Похоже, кошки все-таки сделали свои дела во рту: на вкус пойло совершенно не напоминало зелье, сваренное собственноручно. Снейп поморщился.
Рядом раздался хлопок:
— Лорд Малфой просил передать, что он уже умер.
— Скажи, что если он не появится у меня через десять минут, я приду сам и похороню его.
Страница 1 из 3
