Фандом: Гарри Поттер. Времена не выбирают. Думать наоборот — ошибка или лукавство перед самим собой. Мы можем уехать на край света, но и там нас настигнет время, в котором довелось жить. Время, которое мы носим в своем глупом сердце.
Добавить в моё избранное
12 мин, 16 сек 3492
Времена не выбирают. Думать наоборот — ошибка или лукавство перед самим собой. Мы можем уехать на край света, но и там нас настигнет время, в котором довелось жить. Время, которое мы носим в своем глупом сердце.
Потому что от себя не убежишь. Мы — это время, а время — это мы. И единственная правда о времени и о себе — это та правда, которую знаем мы сами внутри себя.
Но есть тысячи маленьких и больших выборов, совершаемых нами каждую минуту жизни, непоправимых решений, которые ткут эту загадочную паутину, именуемую временем.
Время от времени у неё начинала болеть голова. Грохот колес проезжавшего мимо поезда, похожий на майский гром, разбивал сознание на тысячи осколков. Каждый день.
Лили Поттер бессильно прижала руки к вискам, но даже это не помогло хоть на долю секунды заглушить болезненные воспоминания. Она посмотрела на мужчину, спящего рядом. Взъерошенные волосы, иссиня-чёрные ресницы, отбрасывавшие легкие тени на его почти совершенное лицо. Совершенный… Таким он выглядел, пока спал. Когда же просыпался, то мог одним лишь прикосновением превратить её жизнь в ад.
Как хорошо, что Гарри сейчас у Петунии.
У Лили сегодня очень важная встреча — встреча с прошлым. Поэтому нужно пойти в душ, чтобы освежиться, ведь никому не нравится нездоровый вид, верно? А шум поезда, как прежде, продолжал проникать в сознание — волна воспоминаний, без особых на то прав, накрыла с головой…
Когда-то давно, в другой жизни Лили Поттер, тогда ещё — Лили Эванс, сидела у фонтана Кембриджского университета, в котором училась на факультете искусствоведения.
Она мысленно повторяла таблицу неправильных глаголов. Эта привычка осталась у нее со второго класса: таким образом можно было избавиться от предэкзаменационного волнения.
«Be, was, were, been, beat, beat, beaten, become, become»…
— Вот чёрт! Запуталась, — эти слова прозвучали уже вслух.
— Как обычно, повторяешь неправильные глаголы? — Сириус Блэк был её другом со времён детского сада, но иногда его проницательность начинала несказанно бесить.
— Не твоё дело, Блэк! — голос прозвучал особенно недобро.
— Что с тобой, Лили? — он осторожно заправил локон, выбившийся из причёски, ей за ухо.
— Тебя я хотела бы спросить о том же! И еще о многом: «Где ты?», «Что с тобой?», «Почему не позвонил?» — но теперь мне это совсем даже и не интересно! — Лили закусила губу, чтобы сдержаться и не послать его к чертям. Ведь всё только-только начиналось, и она даже ни разу не сказала Сириусу, как сильно любит, однако, всегда есть какое-то«но»…, которое меняет всё…
— Прости, что заставил тебя волноваться, — автоматически ответил Сириус, прекрасно зная, что это единственное, в чём сейчас нуждалась Лили. А он нуждался в тишине. Он пока не был готов рассказать ей правду. Да он и не будет готов; никогда, наверное, не будет.
Война приходит почти не слышно, выпивая из человека жажду жизни. Война сродни вампиру, но, кроме жажды жизни, она забирает всё, что мы когда-то любили. И Сириус не стал исключением. Он всё думал о том, как ему быть с призывом на фронт, но к этому грузу прибавлялся ещё и другой: предстоящая свадьба, которую навязала мать.
«Ненавижу свой поганый аристократический род!» — он было сжал кулаки, чтобы не врезать от души по чему-нибудь от переизбытка чувств, но тут почти невесомая рука Лили, коснувшаяся его побелевших костяшек, вывела из вихря тёмных мыслей, что норовили захлестнуть рассудок. Рядом была Лили, она обнимала его, слушая гулкий стук сердца, который хотелось сравнить с бушующим морем. Она была его самым надежным якорем. Его бессмертной надеждой.
В душу закралось смутное подозрение, и Лили решила поговорить с Ремусом. Ремус во многих отношениях заменял ей отца, который, несмотря на возраст, ушел на войну и там погиб. Война. Проклятая война. Она сейчас придёт к Ремусу, и он рассеет все её страхи, как кошмарный сон. Да, непременно. Так и будет. Волк никогда не даст в обиду своего волчонка. Волчонок — так и прозвали Лили её друзья, когда Ремус Люпин, чья школьная кличка была Волк, взялся всерьез ее опекать. Прозвище, как ни странно, отражало её суть, внутренние противоречие и бесконечное желание выжить… Как хорошо, что у нее был свой верный Волк! Его война, по счастью или наоборот, обошла стороной. Он был болен эпилепсией, и это давало ему хоть какую-то гарантию на выживание, хотя, такой смелый и свободный, он бы с радостью отдал жизнь за кого-то из членов своей семьи, погибшей во время бомбежки: мать, отец, младшая сестра. Война не щадила никого.
Лондон не был приветлив по отношению к Лили Поттер, по крайней мере, в этот день. Лёгкий моросящий дождь неприятно колол кожу множеством острых холодных иголок — она нетерпеливо поморщилась и ускорила шаг.
Сейчас она запрыгнет в нужный поезд и наконец посмотрит в глаза своему прошлому.
Потому что от себя не убежишь. Мы — это время, а время — это мы. И единственная правда о времени и о себе — это та правда, которую знаем мы сами внутри себя.
Но есть тысячи маленьких и больших выборов, совершаемых нами каждую минуту жизни, непоправимых решений, которые ткут эту загадочную паутину, именуемую временем.
Время от времени у неё начинала болеть голова. Грохот колес проезжавшего мимо поезда, похожий на майский гром, разбивал сознание на тысячи осколков. Каждый день.
Лили Поттер бессильно прижала руки к вискам, но даже это не помогло хоть на долю секунды заглушить болезненные воспоминания. Она посмотрела на мужчину, спящего рядом. Взъерошенные волосы, иссиня-чёрные ресницы, отбрасывавшие легкие тени на его почти совершенное лицо. Совершенный… Таким он выглядел, пока спал. Когда же просыпался, то мог одним лишь прикосновением превратить её жизнь в ад.
Как хорошо, что Гарри сейчас у Петунии.
У Лили сегодня очень важная встреча — встреча с прошлым. Поэтому нужно пойти в душ, чтобы освежиться, ведь никому не нравится нездоровый вид, верно? А шум поезда, как прежде, продолжал проникать в сознание — волна воспоминаний, без особых на то прав, накрыла с головой…
Когда-то давно, в другой жизни Лили Поттер, тогда ещё — Лили Эванс, сидела у фонтана Кембриджского университета, в котором училась на факультете искусствоведения.
Она мысленно повторяла таблицу неправильных глаголов. Эта привычка осталась у нее со второго класса: таким образом можно было избавиться от предэкзаменационного волнения.
«Be, was, were, been, beat, beat, beaten, become, become»…
— Вот чёрт! Запуталась, — эти слова прозвучали уже вслух.
— Как обычно, повторяешь неправильные глаголы? — Сириус Блэк был её другом со времён детского сада, но иногда его проницательность начинала несказанно бесить.
— Не твоё дело, Блэк! — голос прозвучал особенно недобро.
— Что с тобой, Лили? — он осторожно заправил локон, выбившийся из причёски, ей за ухо.
— Тебя я хотела бы спросить о том же! И еще о многом: «Где ты?», «Что с тобой?», «Почему не позвонил?» — но теперь мне это совсем даже и не интересно! — Лили закусила губу, чтобы сдержаться и не послать его к чертям. Ведь всё только-только начиналось, и она даже ни разу не сказала Сириусу, как сильно любит, однако, всегда есть какое-то«но»…, которое меняет всё…
— Прости, что заставил тебя волноваться, — автоматически ответил Сириус, прекрасно зная, что это единственное, в чём сейчас нуждалась Лили. А он нуждался в тишине. Он пока не был готов рассказать ей правду. Да он и не будет готов; никогда, наверное, не будет.
Война приходит почти не слышно, выпивая из человека жажду жизни. Война сродни вампиру, но, кроме жажды жизни, она забирает всё, что мы когда-то любили. И Сириус не стал исключением. Он всё думал о том, как ему быть с призывом на фронт, но к этому грузу прибавлялся ещё и другой: предстоящая свадьба, которую навязала мать.
«Ненавижу свой поганый аристократический род!» — он было сжал кулаки, чтобы не врезать от души по чему-нибудь от переизбытка чувств, но тут почти невесомая рука Лили, коснувшаяся его побелевших костяшек, вывела из вихря тёмных мыслей, что норовили захлестнуть рассудок. Рядом была Лили, она обнимала его, слушая гулкий стук сердца, который хотелось сравнить с бушующим морем. Она была его самым надежным якорем. Его бессмертной надеждой.
В душу закралось смутное подозрение, и Лили решила поговорить с Ремусом. Ремус во многих отношениях заменял ей отца, который, несмотря на возраст, ушел на войну и там погиб. Война. Проклятая война. Она сейчас придёт к Ремусу, и он рассеет все её страхи, как кошмарный сон. Да, непременно. Так и будет. Волк никогда не даст в обиду своего волчонка. Волчонок — так и прозвали Лили её друзья, когда Ремус Люпин, чья школьная кличка была Волк, взялся всерьез ее опекать. Прозвище, как ни странно, отражало её суть, внутренние противоречие и бесконечное желание выжить… Как хорошо, что у нее был свой верный Волк! Его война, по счастью или наоборот, обошла стороной. Он был болен эпилепсией, и это давало ему хоть какую-то гарантию на выживание, хотя, такой смелый и свободный, он бы с радостью отдал жизнь за кого-то из членов своей семьи, погибшей во время бомбежки: мать, отец, младшая сестра. Война не щадила никого.
Лондон не был приветлив по отношению к Лили Поттер, по крайней мере, в этот день. Лёгкий моросящий дождь неприятно колол кожу множеством острых холодных иголок — она нетерпеливо поморщилась и ускорила шаг.
Сейчас она запрыгнет в нужный поезд и наконец посмотрит в глаза своему прошлому.
Страница 1 из 4
