Фандом: Книжный магазин Блэка, Доктор Кто. Давайте представим, что Бернард Блэк постоянно сидит в своём магазине не просто так. У него для этого есть особая причина.
Добавить в моё избранное
116 мин, 47 сек 1674
Именно тогда Доктор и объявил, что Бернарду придется устроиться на работу, причем найти себе такое место, чтобы ТАРДИС не тратила слишком много ресурсов на исправление его временной линии.
Место нашлось — Бернарду удалось получить работу в станционном разборочном цехе, и Доктор поставил ТАРДИС на стоянку за стеной этого цеха. На станцию приходили транспортные корабли, груженные обломками самых разных машин и устройств, а в этом цехе их разбирали на составные части и сортировали.
Бернарда наскоро обучили, вручили тот самый резак и выделили рабочий стол, за которым он и проводил всю свою смену. Каждые полчаса к столу подъезжал андроид, забирал коробочки с рассортированными деталями и вываливал из ведра новую партию обломков. Сбиваться с рабочего ритма было ни в коем случае нельзя — обломки все сыпались и сыпались, и разобрать их за отведенное на работу время не получалось. Невыполнение же нормы по разборке обломков очень плохо сказывалось на заработной плате.
Кроме Бернарда, в цехе работали еще девятнадцать живых и, насколько он мог судить, разумных существ. Одни были похожи на людей, другие — на осьминогов, собак, кошек и даже на какие-то растения. Был и кто-то вроде рыбы с дыхательным аппаратом в виде банки с жидкостью. Бернард ни с кем из них ни разу не заговорил — работа была такой интенсивной, что отвлечься нельзя было ни на минуту. Его новые коллеги, впрочем, тоже не были расположены к общению.
Выходной полагался ему раз в десять дней (хорошо еще, что станция жила по графику, похожему на земной, и один день здесь был равен двадцати шести земным часам), и он посвящал его тому, что спал подряд восемнадцать часов. Во сне он продолжал разбирать обломки на отдельные детали, а андроид с ведром стоял рядом и смеялся жутким электронным смехом.
Бернард как-то спросил Доктора, почему такую монотонную работу как раз андроиды и не выполняют, а Доктор ответил, что далеко не каждый из них на это согласится, поэтому проще и дешевле нанять кого-нибудь живого. Бернард не понял — то ли Доктор так шутит, то ли издевается, но решил больше не приставать к тому с вопросами.
С Доктором Бернарду вообще было сложно — Доктор сам ничего не рассказывал, на любые вопросы отвечал быстро и странно, объяснять ничего не хотел и планами не делился. Он все время был занят: то ремонтировал ТАРДИС, то пропадал где-то на станции, то с кем-то встречался.
Однажды, когда Бернард вернулся из цеха, он увидел, что Доктор с закрытыми глазами сидит по-турецки на полу ТАРДИС, а напротив него расположилось какое-то существо размером с гориллу, похожее на сильно разросшегося садового слизняка. Проведя так с этим существом около двух часов, Доктор сказал: «Ну, все!» и решительно встал. Существо, кажется, хрюкнуло, а потом протянуло ему одну из десятка своих лапок. Доктор сунул в эту лапку маленькое золотое блюдечко, существо поблагодарило его, кивнув, и степенно удалилось за дверь. Бернард и не стал спрашивать, что означает эта сцена: может быть, Доктор советовался с существом по поводу починки барахлившего дверного замка, а, может, оно за приемлемую цену открыло ему одну из многочисленных тайн Мироздания. В любом случае, они не посчитали нужным посвятить Бернарда в свои дела.
Еще Бернарда раздражало, что у ТАРДИС постоянно менялся интерьер, причем далеко не всегда в лучшую сторону. Например, Бернард мог заснуть на вполне удобной кровати с хорошим матрасом, теплым одеялом и мягкой подушкой, а проснуться на холодной деревянной лавке с чурбаном под головой или вообще на непонятно откуда взявшемся сеновале. Бернарду нравился недавно появившийся главный зал с консолью управления и книжными полками, расположенными на втором ярусе, но и он мог внезапно смениться на маленькую холодную комнату, залитую режущим глаза белым светом, в которой, кроме консоли управления, ничего не было, и приходилось сидеть на голом полу, привалившись спиной к стене. Глядя на эти постоянные метаморфозы, Бернард все больше склонялся к выводу о том, что Доктор просто не знает, как полностью починить ТАРДИС, и действует, по-видимому, наобум. Доктор мог себе это позволить — ему не угрожало безжалостное время. И только у Бернарда никакого выбора не было — он, как и в Лондоне, должен был работать и не мешаться у Доктора под ногами.
Андроид принес очередное ведро с обломками — это были очень крупные куски горелого пластика с торчащими из них мелкими металлическими элементами. Бернард уже знал, что такой глубокий синий цвет и такую фактуру имеют обломки сонтаранского корабля, видимо, уничтоженного взрывом. Это значило, что работа будет тяжелее обычной — такие обломки разбирать всегда было особенно трудно. Он повертел в руках самый большой обломок, вздохнул и взялся за резак.
«И чем меня работа в магазине не устраивала? Газеты читал, телек смотрел, вино пил»… — спросил Бернард сам себя, но его мысли прервал жуткий крик одного из тех работников цеха, который был похож на осьминога.
Место нашлось — Бернарду удалось получить работу в станционном разборочном цехе, и Доктор поставил ТАРДИС на стоянку за стеной этого цеха. На станцию приходили транспортные корабли, груженные обломками самых разных машин и устройств, а в этом цехе их разбирали на составные части и сортировали.
Бернарда наскоро обучили, вручили тот самый резак и выделили рабочий стол, за которым он и проводил всю свою смену. Каждые полчаса к столу подъезжал андроид, забирал коробочки с рассортированными деталями и вываливал из ведра новую партию обломков. Сбиваться с рабочего ритма было ни в коем случае нельзя — обломки все сыпались и сыпались, и разобрать их за отведенное на работу время не получалось. Невыполнение же нормы по разборке обломков очень плохо сказывалось на заработной плате.
Кроме Бернарда, в цехе работали еще девятнадцать живых и, насколько он мог судить, разумных существ. Одни были похожи на людей, другие — на осьминогов, собак, кошек и даже на какие-то растения. Был и кто-то вроде рыбы с дыхательным аппаратом в виде банки с жидкостью. Бернард ни с кем из них ни разу не заговорил — работа была такой интенсивной, что отвлечься нельзя было ни на минуту. Его новые коллеги, впрочем, тоже не были расположены к общению.
Выходной полагался ему раз в десять дней (хорошо еще, что станция жила по графику, похожему на земной, и один день здесь был равен двадцати шести земным часам), и он посвящал его тому, что спал подряд восемнадцать часов. Во сне он продолжал разбирать обломки на отдельные детали, а андроид с ведром стоял рядом и смеялся жутким электронным смехом.
Бернард как-то спросил Доктора, почему такую монотонную работу как раз андроиды и не выполняют, а Доктор ответил, что далеко не каждый из них на это согласится, поэтому проще и дешевле нанять кого-нибудь живого. Бернард не понял — то ли Доктор так шутит, то ли издевается, но решил больше не приставать к тому с вопросами.
С Доктором Бернарду вообще было сложно — Доктор сам ничего не рассказывал, на любые вопросы отвечал быстро и странно, объяснять ничего не хотел и планами не делился. Он все время был занят: то ремонтировал ТАРДИС, то пропадал где-то на станции, то с кем-то встречался.
Однажды, когда Бернард вернулся из цеха, он увидел, что Доктор с закрытыми глазами сидит по-турецки на полу ТАРДИС, а напротив него расположилось какое-то существо размером с гориллу, похожее на сильно разросшегося садового слизняка. Проведя так с этим существом около двух часов, Доктор сказал: «Ну, все!» и решительно встал. Существо, кажется, хрюкнуло, а потом протянуло ему одну из десятка своих лапок. Доктор сунул в эту лапку маленькое золотое блюдечко, существо поблагодарило его, кивнув, и степенно удалилось за дверь. Бернард и не стал спрашивать, что означает эта сцена: может быть, Доктор советовался с существом по поводу починки барахлившего дверного замка, а, может, оно за приемлемую цену открыло ему одну из многочисленных тайн Мироздания. В любом случае, они не посчитали нужным посвятить Бернарда в свои дела.
Еще Бернарда раздражало, что у ТАРДИС постоянно менялся интерьер, причем далеко не всегда в лучшую сторону. Например, Бернард мог заснуть на вполне удобной кровати с хорошим матрасом, теплым одеялом и мягкой подушкой, а проснуться на холодной деревянной лавке с чурбаном под головой или вообще на непонятно откуда взявшемся сеновале. Бернарду нравился недавно появившийся главный зал с консолью управления и книжными полками, расположенными на втором ярусе, но и он мог внезапно смениться на маленькую холодную комнату, залитую режущим глаза белым светом, в которой, кроме консоли управления, ничего не было, и приходилось сидеть на голом полу, привалившись спиной к стене. Глядя на эти постоянные метаморфозы, Бернард все больше склонялся к выводу о том, что Доктор просто не знает, как полностью починить ТАРДИС, и действует, по-видимому, наобум. Доктор мог себе это позволить — ему не угрожало безжалостное время. И только у Бернарда никакого выбора не было — он, как и в Лондоне, должен был работать и не мешаться у Доктора под ногами.
Андроид принес очередное ведро с обломками — это были очень крупные куски горелого пластика с торчащими из них мелкими металлическими элементами. Бернард уже знал, что такой глубокий синий цвет и такую фактуру имеют обломки сонтаранского корабля, видимо, уничтоженного взрывом. Это значило, что работа будет тяжелее обычной — такие обломки разбирать всегда было особенно трудно. Он повертел в руках самый большой обломок, вздохнул и взялся за резак.
«И чем меня работа в магазине не устраивала? Газеты читал, телек смотрел, вино пил»… — спросил Бернард сам себя, но его мысли прервал жуткий крик одного из тех работников цеха, который был похож на осьминога.
Страница 16 из 33
