Тысяча шагов от входной двери

— Лечение прошло успешно, и вы, надеюсь, будете продолжать его амбулаторно. Можете одеваться, — она отдала ему два пакета. В одном были его выстиранные и выглаженные костюм и рубашка, а в другом — почищенные туфли. — За вами приехал мужчина, утверждает, что он ваш знакомый. Ждет вас внизу.

«Наконец-то!» — обрадовался Бернард, быстро оделся и бодро побежал вниз.

Однако внизу его ждал вовсе не Доктор, а Мэнни, причем Мэнни пребывал в явно не благодушном настроении.

— Мэнни? Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спросил сбитый с толку Бернард.

— Я отвезу тебя в магазин, — хмуро ответил Мэнни. — И надеюсь, на этом мы прекратим наше общение, — Мэнни подхватил Бернарда под локоть и почти потащил к выходу. — Само собой, я увольняюсь.

— Почему? — удивился Бернард.

— Ты еще спрашиваешь?! — взорвался Мэнни. — После всего того, что ты наговорил и сделал?

— Действительно, — ответил Бернард, решив не ввязываться в выяснение отношений, потому что, как он подумал, или Мэнни был не в себе, или Доктор с ТАРДИС разработали какой-то уж очень сложный план, связанный с изменением его памяти.

Мэнни и Бернард дошли до парковки. Мэнни открыл электронным ключом седан необычного для Лондона канареечного цвета и показал Бернарду на пассажирское сидение. Бернард покорно сел в машину. Мэнни сел за руль, завел двигатель и аккуратно вывел автомобиль на дорогу.

Через пару минут Бернард все-таки не выдержал и спросил:

— Это твоя машина?

Бернарду показалось, что Мэнни от неожиданности чуть не ударил по тормозам, но удержался.

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне.

— Это. Моя. Машина, — зло ответил Мэнни. — Тебя еще в ней вырвало. В том месяце. Трижды. И ты не помнишь, да?

Бернард ничего такого не помнил, поэтому решил промолчать.

Через двадцать минут Мэнни привез Бернарда к магазину.

Вместо стекла во входной двери был кое-как вставлен кусок фанеры. Мэнни открыл магазин и почти затолкал Бернарда внутрь.

— Дом, милый дом, да, Бернард? — ехидно спросил Мэнни.

Бернард осмотрелся: магазин выглядел ужасно — везде валялись бутылки из-под вина, одноразовые тарелки с остатками еды, рваные книги и газеты, на полу тут и там были какие-то подозрительные лужи, а обивка дивана была изрезана, и из разрезов торчали куски ваты.

— Обустраивайся. А я, может быть, приду в понедельник, — проговорил Мэнни и, прежде чем Бернард успел что-то ответить, ушел, хлопнув дверью.

Бернард постоял с полминуты, пытаясь как-то понять происходящее и думая о том, что он понятия не имеет, когда наступит понедельник, потом заглянул на кухню (там тоже был погром), поднялся на второй этаж, походил по спальне и вернулся в торговый зал. Магазин был пустой и какой-то, по ощущениям Бернарда, мертвый, — в нем совершенно не чувствовалось присутствия хоть кого-нибудь, кроме него самого.

— Сколько можно надо мной издеваться?! — громко воскликнул он. — Я хочу знать, что тут творится!

Откуда-то снизу зазвонил телефон. Бернард вздрогнул от резкого звука, начал судорожно искать аппарат и нашел его под газетами возле дальнего стеллажа.

— Алло! — крикнул он в трубку.

— Бернард! Потрудись-ка объяснить матери, где ты был две недели!

— Какой матери? — удивился Бернард.

— Твоей матери! Я звонила, я приходила, мне твоя соседка-румынка сказала, что ты уехал, но не сказала, куда! И Мэнни на тебя обиделся, но не говорит из-за чего! Что происходит?! Бернард! Ты слышишь? Алло? Алло! Бернард! Если ты сейчас же мне не ответишь, я пришлю к тебе дядю Уолтера, а он сам знаешь что сделает!

Бернард закрыл глаза и молчал, слушая, как на том конце провода надрывается незнакомая ему женщина. Он ни разу в жизни не разговаривал со своей матерью по телефону — у них дома его попросту не было. Его же родной дядя Уолтер умер двадцать пять лет назад.

— Вы ошиблись номером, — тихо сказал Бернард и осторожно положил трубку.

Несколько секунд спустя аппарат снова зазвонил, но Бернард не стал отвечать. Звонки не стихали еще минут десять, и все это время он продолжал сидеть на полу среди книг и газет, уже начиная верить во вполне закономерно после стольких лет пьянства настигший его приступ белой горячки. Поверить в собственное помешательство было трудно и больно, и Бернард решил провести эксперимент, прежде чем окончательно сдаться.

Он поднялся, посмотрел на стеллажи с книгами, развернулся и пошел к выходу из магазина.

— Я ухожу! — произнес он, как ему показалось, довольно уверенно. — Очень надеюсь, что твое правило еще действует! — Бернард вышел на улицу и закрыл за собой дверь.

Шел сильный дождь, прохожих почти не было, и он, сгорбившись, быстро двинулся направо от магазина. Никто не попытался его остановить.