Он — дракон

Одни хранители мне сочувствовали и понимающе кивали, другие — поздравляли, что я избавился от настолько капризного и эгоистичного подопечного.

Странное дело: раньше я часто об этом думал, даже мечтал, но стоило этому произойти — совсем не ощутил себя счастливым. Разглядывая своё лицо в водной глади, я отметил серебристую чешую, появившуюся на скулах, и плотные наросты на висках и лбу. Такая же чешуя была у меня на спине и груди, а ногти наоборот потемнели и стали крепкими и острыми.

Как бы я этому ни сопротивлялся, но Шуту удалось изменить меня. И не только снаружи.

Послышалось хлопанье крыльев, меня на миг накрыла тень, а потом в реку, прямо передо мной, приземлился дракон.

Его золотистые глаза по-прежнему затягивали и лишали воли, а зубастая морда оставалась такой же безобразной и очень наглой, но всё же я безумно был рад его видеть.

— Спорю на свой хвост, ты скучал по мне! — Шут оскалил зубы, а затем, красуясь, расправил крылья, обдавая меня брызгами воды.

— Нет, — сказал я. Конечно же, из вредности.

Шут на миг замер, недоверчиво посмотрел на меня, а потом фыркнул:

— Ну и ладно. Хочешь полетать?

Предложение было настолько неожиданным, диким и совершенно не в духе гордого дракона, что я сначала растерялся, а затем насторожился. В чём подвох?

— Ну же, соглашайся. — Он наклонился ко мне и легонько толкнул мордой, отчего я, не удержавшись, упал на землю.

— Полетать в драконьих когтях? — спросил, только чтобы не молчать.

— В когтях? Хм… можно и на спине, но раз ты не хочешь… — Шут обиженно отвернулся, намереваясь снова покинуть меня.

И я сдался. Поднялся и, надев рубашку, подошёл к нему. Погладил по гибкой мощной шее, с трепетом прикоснулся к роскошному крылу и спросил:

— Можно?

Шут кивнул, с любопытством наблюдая за мной.

Осмелев, я забрался на его спину. Сидеть было непривычно: всё же дракон — это не лошадь. Вцепившись руками в наросты на спине, я плотнее прижался к его телу. Шут, почувствовав, что я готов, оттолкнулся от земли и размеренно замахал крыльями, набирая высоту.

От вида, открывшегося передо мной, перехватило дыхание. Хотя ветер бил в лицо, отчего слезились глаза, вздувалась пузырём рубашка, а полёт совсем не походил на размеренную рысь верховой лошади, но мне хотелось, как ребёнку, кричать от восторга.

Я чувствовал ответную радость дракона, отголоски снисхождения и вместе с тем что-то другое, непонятное, а оттого пугающее.

Мы улетали всё дальше и дальше от лагеря хранителей и от Кельсингры. Заволновавшись, что Шуту не хватит сил на обратный путь, я предложил ему возвращаться, на что он с убийственной прямотой спросил:

— Зачем?

— Там наш… дом.

— Наш дом там, где мы, — терпеливо объяснил Шут. — Неужели ты и правда думал, что я вернулся для того, чтобы снова прозябать в этом мёртвом городе? Я нашёл гораздо лучшее место, где не так много сводящих с ума домов из чёрного камня, зато есть купальни и пастбища крупного скота; их вполне хватит, чтобы протянуть сезон-второй.

— Ты вернулся за мной. — Не вопрос — утверждение.

Шут не стал отпираться, лишь сказал:

— Ты мой хранитель. Только мой.

После этих слов я понял, что мои злоключения только начинаются.